Финальный отчет: Куарон, Ассайас, Мэри Хэррон и другие

Финальный отчет: Куарон, Ассайас, Мэри Хэррон и другие

«На пороге вечности»


75-й Венецианский кинофестиваль оказался устроен бинарным образом: замысел Альберто Барберы, директора фестиваля — зарифмовать всех участников по парам; каждой картине в этом году, будь то вестерн, мюзикл, исторический байопик или исповедальная драма, найдется двойник.


В 2018-м в конкурсе и параллельных программах было много достойного французского кино (осторожно: дальше в тексте будут спойлеры). Оливье Ассайас привез новую картину «Двойные жизни» со звездным составом. В главных ролях — Жюльетт Бинош, Гийом Кане и Венсан Макен. В Ассайаса будто вселился дух Эрика Ромера. «Двойные жизни» — типичный пример любимого французами жанра мариводажа — старомодно галантного разговорного ромкома. Герои в кадре болтают на философские темы (о произведении искусства в эпоху его технической воспроизводимости), едят, пьют и, разумеется, занимаются внебрачным сексом.


Ассайас снабдил «Двойные жизни» многозначным подзаголовком «нон-фикшен», чтобы подчеркнуть ироничную игру отражений внутри сюжета. Бинош играет сериальную актрису, завидующую театральным успехам Жюльетт Бинош, а Макен — писателя, которого их неудавшийся роман вдохновляет на бестселлер. Для аудиокниги он опять же хочет ангажировать Жюльетт Бинош, только настоящую. И так далее, и тому подобное.




«Двойные жизни»



В пару к якобы случившейся в действительности истории Ассайаса показали вне конкурса «Летний дом» Валерии Бруни-Тедески. Она, напротив, сняла в чем-то автобиографический фильм в импульсивной манере, знакомой нам еще по «Замку в Италии». Собственно, «Летний дом» — это фильм о фильме. Режиссер рассказывает нам о болезненном расставании с Луи Гаррелем. Разрыв произошел как раз во время съемок предыдущей картины, в свою очередь, повествовавшей о семейных проблемах Валерии и Луи — невозможности забеременеть и тяготах усыновления.




«Летний дом»



Джулиан Шнабель представил свою версию хождения Винсента Ван Гога по мукам (картина с пафосным названием «На пороге вечности»). Роль Винсента — у всеядного Уиллема Дефо, Поля Гогена с ужимками Льюина Дэвиса изображает Оскар Айзек — ему тут явно не хватает гитары. Шнабель экранизирует все расхожие «мысли простых людей» о великом голландце, символизирующем в массовом сознании творца: безумие, детские восторги перед матерью-природой, подавленная сексуальность.




«Ван Гог. На пороге вечности»



Картина Шнабеля, казалось бы, уже мировой рекорд пошлости — прогулки по полям с палитрой под фортепианные крещендо. Но нет! Флориан Хенкель фон Доннерсмарк (автор сентиментального штази-эксплотейшна «Жизнь других» и крупнобюджетной шпионской клюквы «Турист») с легкостью превосходит Шнабеля в регистре дурного вкуса. Его «Работа без авторства», вольный байопик великого немецкого художника Герхарда Рихтера, пестрит еще более страшными клише, нежели подсолнухи или отрезанные уши. Гения фотореализма (понимать буквально: Рихтер скрупулезно копирует на холстах фотографическое изображения с присущими им дефектами — расфокусом или отсутствием перспективы, получаются работы фигуративные издалека и абстрактные вблизи) дежурно объясняют преступлениями нацизма и детскими травмами (поскольку Рихтер родился в 1932-м, тут можно ставить знак равенства). Если у Ван Гога все-таки иногда складывалось с кинематографом (фильмы Винсента Миннелли и Мориса Пиала), то за Герхарда Рихтера откровенно обидно — его биографию упростили до формулы «труд освобождает».




«Работа без авторства»



В double-feature складываются и новые ленты Мэри Хэррон и Марио Мартоне. Автор экранизации «Американского психопата» сняла картину о другом безумце, но реально существовавшем — Чарльзе Мэнсоне. «Семья» — многословное, лирическое и глубоко символистское кино об истоках зла. У Мартоне в «Капри-Революции» речь примерно о том же. На идиллическом итальянском острове в 1914 году за души автохтонного населения в лице крестьянской девушки Лючии борются две силы — коммунисты (местный доктор-марксист) и анархисты (секта протохиппи с неким Мастером во главе, сильно смахивающим на Джона Леннона).




«Семья»



Ответочкой Брэйди Корбету и его амбициозному Vox Lux выглядит очередной ремейк классического сюжета, выполненный Брэдли Купером — «Звезда родилась» с Леди Гага в главной роли. Этот фильм — иллюстрация известной пословицы о том, что простота хуже воровства. Если Корбет, пытаясь постичь фаустовские аспекты сценического успеха, явно перемудрил, то Купер, напротив, идет напролом, сообщая публике несвежую новость: художника обидеть может каждый. Герои у него танцуют и поют, потом пьют горькую от непонимания, потом опять танцуют и поют, но уже на порядок хуже, потому что мир несправедлив.




«Звезда родилась»



Против усомнившегося в мачистских ценностях Жака Одиара на его же территории — в жанре вестерна — играет австралийская амазонка Дженнифер Кент, автор уже культового хоррора «Бабадук». Ее новая картина «Соловей» — триумф воинствующего феминизма. Это классическая история мести со сценами насилия невиданного уровня жестокости (тут содрогнутся даже корейские хоррор-мейкеры). В главной роли — звезда «Игры престолов» Эшлинг Франчози. Не обошлось в «Соловье» и без традиционной для австралийского кинематографа темы преступлений колониализма. Помощником главной героини в нелегком деле отмщения выступает абориген Билли, у которого на белых расистов-захватчиков тоже зуб (с другой стороны, формула «белый герой и его цветной помощник» — та самая что ни на есть колониальная — вспомним Фенимора Купера или Робинзона Крузо).




«Рома»



И лишь одна картина в Венеции стоит особняком. Дружно объявленный шедевром черно-белый «Рома» Альфонсо Куарона — вояж по волнам памяти в детство режиссера. Мехико, 1970 год, в центре многофигурной фрески — буржуазное семейство, с виду благополучное. На доктора Симоне, его жену и четверо детей трудится провинциалка Клео, альтер эго рассказчика. Интимной истории любовных разочарований (Симоне уйдет от жены, Клео тоже бросит любовник) противостоит Большая История. Фоном для личной драмы героев станет так называемый Corpus Christi Massacre, разгон провластными группировками мирной студенческой демонстрации, кровавая бойня в центре города.


Главный герой тут — Хронос, само время. Неумолимо движутся стрелки часов, ритмично проходят мимо дома уличные торговцы, радость неизбежно сменяется печалью, а лето — осенью. Главное достоинство картины — виртуозно прописанные характеры, особенно женские. Однако Куарон перебирает с лиризмом. Его желание во что бы то ни стало снять поэтическое кино по правилам и на уровне славных предшественников («Фанни и Александр», «Амаркорд») оборачивается стилистическими играми в ретро. Слишком многие сцены тут выглядят подделкой, эрзац-версией наивного лирического первооткрывательства 1960 годов.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.