Прощай, мачизм: «Львы» достались сильным фильмам о слабых мужчинах

Прощай, мачизм: «Львы» достались сильным фильмам о слабых мужчинах

Альфонсо Куарон / Фото: Getty Images


75-й Венецианский кинофестиваль закончился победой «Ромы» Альфонсо Куарона — фильма, спродюсированного Netflix (другая их картина — «Баллада Бастера Скраггса» — получила приз за сценарий). В этом решении жюри видится явная пощечина Каннам, отлучившим фильмы сервиса от участия в своем конкурсе как «телевизионные», и его независимость от кинопрокатного лобби. А теперь о том, что значат призы нынешнего фестиваля не для индустрии, а для культуры вообще.


В этом году фильмы венецианской программы обошлись (ну, почти) без эксплуатации правозащитной повестки. Женщины, дети, мигранты, сексуальные и другие меньшинства на экране соревновались в индивидуальном зачете, каждый представлял именно себя как конкретную социальную группу со своими специфическими проблемами и особенностями, а не как подвид угнетенных вообще. И даже если им доставалось за самобытность и непохожесть на других, никто из таких героев не был оставлен авторами фильмов в позиции вечной жертвы. Жертвами в 2018-м стали мужчины — не обязательно белые или цисгендерные, как предполагает новый канон, а «сильный» пол вообще (теперь этому эвфемизму требуются кавычки). Мачизм мертв, но это совсем не значит, что феминизм здравствует. Просто выраженная маскулинность больше не тот ключик, которым открываются двери Вселенной.




«Убийство»



Какой фильм фестиваля ни возьми, везде мужчины пасовали перед экзистенцией. Вот, к примеру, «Убийство» Синья Цукамото — история самурая-пацифиста, отказывающегося убивать людей (совсем как в недавнем «По соображениям совести» Мэла Гибсона). Ни гибель друга, ни изнасилование возлюбленной — ничто не толкнет его на кровопролитие. Убийство у Цукамото — тот же акт страсти, меч не просто пронзает тело противника, а пенетрирует. Но молодой ронин Цузуки даже ласкам красавицы Ю предпочитает мастурбацию лицом к забору. Но кто не способен возлечь с женщиной, не сможет и уложить соперника в бою. Эротическая сцена, на которые нынешний фестиваль не богат, у Цукамото, пожалуй, одна из самых выразительных в кино нового времени. Вконец измученный Цузуки просовывает руку через щель в перегородке, а Ю долго облизывает один за другим его пальцы, чтобы затем укусить до крови (нечто подобное, но с питьевой соломинкой проделывал Ален Делон у Алена Кавалье в «Непокоренном»).




«Где рождается жизнь»



В  фильме «Где рождается жизнь» Карлос Рейгадас устраивает сеанс психоанализа (или эксгибиционизма): режиссер с женой играют семейную пару в кризисе. Хуан и Эстер живут в мексиканском штате Тласкала на затерявшемся в живописных горных пейзажах ранчо, вдали от бушующей толпы. Вскрывшаяся неверность жены — для него повод не для развода, а для шантажа. Хуан упивается изменами Эстер и под предлогом того, что во всем следует дойти до самой сути, мучает себя и других. Прямо скажем, канонический мачо поступил бы совсем иначе.




«Верные враги»



Слаб и герой Маттиаса Шонартса, наркодилер Мануэль из криминальной ретродрамы Давида Эльхоффена «Верные враги», вдохновленной «Полицией» Мориса Пиала или «Л-627» Бертрана Тавернье. Кодекс чести эпохи «Рифифи» обязывает его мстить за убитых друзей-подельников, но, вместо того чтобы планировать расправу, Мануэль предается саморефлексии на темы идентичности: кто он, откуда взялся, куда идет. В тюрьму или на тот свет ему совсем неохота. Окончательно раскиснув, он плачет от страха, уткнувшись в юбку бывшей жены.


И даже в самом экстравагантном фильме конкурса — «Горе» Рика Алверсона, вольной экранизации Томаса Манна — главный герой, подросток-аутист, влюбившись в одну из пациенток своего босса — психиатра, практикующего лоботомию по запросу, — требует провести эту процедуру и над ним. Наш мир непостижим и слишком страшен, чтобы продолжать жить в твердом уме и здравой памяти.




«Братья Систерс»



Поэтому, наверное, жюри под председательством Гильермо дель Торо распределило призы поровну между картинами, воспевающими женскую силу и мужскую слабость. «Золотой лев» «Роме» Альфонсо Куарона можно было предвидеть не только по причине мастерски выполненного эпического импрессионизма картины — мужчины уже ко второй трети фильма пропадают из кадра, а женщины вынуждены коротать век в одиночестве. Приз за режиссуру Жаку Одиару тоже вписывается в этот тренд. «Братья Систерс» смотрятся поминальной молитвой по мачизму «папиного кино». Логичным выглядит и присуждение приза за лучшую мужскую роль Уиллему Дефо, сыгравшему Винсента Ван Гога как жалкого юродивого, бесполое существо, не способное справиться даже с напавшим на него малым ребенком.




Оливия Колман / Фото: Надежда Вознесенская для КиноПоиска



Оливия Колман заслуженно получила приз за лучшую женскую роль. Хотя ее бисексуальной королеве Анне в «Фаворитке» Йоргоса Лантимоса (также награжденной Гран-при) тесны рамки одного гендера.


Отмеченный за лучший сценарий фильм братьев Коэн «Баллада  Бастера Скраггса» опять же в рамках наметившейся тенденции выводит на сцену одного за другим несостоятельных интеллектуально или физически мужчин, от которых ни женщинам, ни кому бы то ни было еще, включая их самих, проку нет.




«Соловей»



Один из подобных типов, кстати, отличился на пресс-показе «Соловья» Дженнифер Кент, оставшейся, вопреки прогнозам, лишь с утешительным спецпризом жюри. Вестерн о безусловном торжестве женского начала над мужскими пороками (по накалу гендерной ненависти близкий к Антихристу) вызвал у одного итальянского критика (его фамилию организаторы тщательно скрывают) приступ синдрома Туретта. Журналист обозвал Кент проституткой и всеми производными от этого ругательства. Видимо, и уходить мужчины сегодня не умеют молча.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.