Наталия Мещанинова: «Любой лишний звук — и в вольере могла начаться свара»

Наталия Мещанинова: «Любой лишний звук — и в вольере могла начаться свара»

«Сердце мира»


В прокате — новая драма Наталии Мещаниновой «Сердце мира», победитель «Кинотавра-2018» и, судя по всему, один из важнейших российских фильмов года. Герой картины, ветеринар Егор (Степан Девонин), работает на притравочной станции. Он одинок и нелюдим, всячески бежит от своего прошлого. Вместе с тем он стремится почувствовать себя своим в семье хозяина станции.


Мещанинову не назовешь новичком в кино. Она работала с Валерией Гай Германикой над сериалом «Школа», писала сценарии для Оксаны Бычковой («Еще один год») и Алексея Федорченко (совсем свежая «Война Анны»). Снимала сериал «Красные браслеты» (который долго ждал эфира на Первом канале). Четыре года назад дебютировала с полнометражным фильмом «Комбинат „Надежда“», который и вовсе не вышел в прокат из-за мата, на котором изъясняются его персонажи, подростки из Норильска. А в прошлом году фильм «Аритмия», снятый Борисом Хлебниковым и написанный им в соавторстве с Мещаниновой, стал лучшим фильмом «Кинотавра».


КиноПоиск поговорил с Наталией Мещаниновой о рефлективных героях, съемках с животными и попытках уйти в жанровое кино.




Наталия Мещанинова на съемках фильма «Сердце мира»



— Как вы начали работу над «Сердцем мира»?


— После «Комбината „Надежда“» я думала: надо что-то снимать. А что? И мы вместе со Степой Девониным, который не только мой муж, но и друг и соавтор, стали вместе думать, что было бы интересно сделать. Сначала задумали историю про экотеррористов. Но чем больше углублялись в нее, тем больше разочаровывались. Анна Моисеенко, которая собирала документальный материал для «Аритмии», принесла большое количество съемок о жизни зеленых. Я смотрела и никак не могла зацепиться за них: нет у нас такого мощного движения экотерроризма, как в Европе или Америке. У нас все настолько под запретом, что за любой акционизм можно попросту сесть. Все группы давно распались. Ане удалось снять чуть ли не последнюю группу экоактивистов в России. Так вот в этой группе был парень, и он все время ходил в маске морковки и говорил, что он Морквомен. От имени этого героя он то и дело что-то вещал на камеру, рассказывал, что якобы сжег мясокомбинат. Потом пытался сорвать с забора рекламу мехового магазина — не получилось. Тогда решил зажигалкой поджечь — ему и это не удалось. Потом он и его товарищи напротив этого магазина с шубами устроили акцию: поместили руки в капканы, налили бутафорской крови и разлеглись. Пока не появилась охрана.


Все это было забавно, мы даже синопсис разработали. Но тут меня и охватило отчаяние: я поняла, что меня в этой истории нет. То, что делают эти ребята, мне совершенно безразлично. Никто из них меня не привлекает. Со страхом я сказала об этом Степе. И мы решили двигать историю совсем в другом направлении. Так и появилось то, что вы сейчас видите в фильме: поиск дома, отношения с родителями, сиротливость. Здесь есть то, что мне понятно и близко по-человечески.




На съемках фильма «Аритмия»



— Почему вы не захотели показать прошлое героя? Как он оказался на притравочной станции?


— Мне как раз не хотелось показывать, как он туда попал, не самая нужная вещь. В прозе рассказать про это было бы проще, в фильме же важнее было, чтобы все понимали про его отношения с матерью: она бухала, они дрались, он ее бил, в итоге они отреклись друг от друга. Как он попал? Видимо, учился в каком-то техникуме на ветеринара, потом оказался в этом месте, в этой семье. Для меня здесь куда более важная вещь — отношения Егора со своим прошлым, от которого он бежит.


— Притравочные станции — как вы сами относитесь к этой теме?


— Я знаю, это непростой разговор, и он может даже увести в сторону от самой истории, рассказанной в фильме. Моя задача — во всех обсуждениях этого не допускать. Потому что для меня притравочная станция (или ИТС — испытательно-тренировочная станция) — это фон. И данность. Мое личное отношение к этому не такое уж однозначное; оправдывать или очернять в фильме никого не хотелось бы. Даже зеленых. Историю о том, как они тайком выпускают из клеток лис, мы придумали, а уже после съемок то же самое произошло на станции у одного из знакомых притравщиков. Только отпустили не лис, а три семьи кабанов с кабанятами. Всех животных загрызли волки. Хозяин потерял большое потомство и запил.




«Сердце мира»



— У вас притравка же не так радикально показана?


— На самом деле представьте себе любую драку двух собак, и это будет то же самое. Сцены притравки, состязания в норе сняты абсолютно документально. Запускаются животные, и никто не знает, будет схватка или нет. У нас, например, собака минут десять просто лаяла на лису — мы это вырезали.


— Собака всегда должна хватать зверя?


— Есть разные правила, но на охоте собака по-хорошему должна либо выгнать лису из норы, либо держать ее за горло, пока охотник эту нору раскапывает. Если собака сильная, то может лису и вытащить наружу. На состязаниях же по правилам идеальная хватка максимально безопасная для обоих животных. Когда ни лиса, ни собака не имеют повреждений. Захватил — и все, собаку сняли.


У нас дома кобель, так он на прогулке все время на поводке, потому что очень драчливый и делает эти хватки всем идущим мимо собакам на улице. Даже гигантские псы не могут ничего сделать. Хватка мертвая, но я уже научилась его снимать с этих несчастных собак. Хозяева идут с какой-нибудь гигантской овчаркой, видят издалека нашего маленького беленького песика на поводке. Я им кричу: «Пожалуйста, возьмите собаку на поводок». А ленивый хозяин отвечает: «Да она не кусается!» Я говорю: «Но моя кусается». Он не верит. Подумаешь, терьер какой-то! Дальше его собака подбегает. Моя сразу делает хватку, овчарка хрипит, хозяин визжит. Я снимаю собаку, говорю: «Я же вас просила. Это вам что, какая-то болонка?» И это бесполезно, охотничьи породы всегда так реагируют. Я бы лучше сказала: и это бесполезно, с ним ничего не сделаешь и никак не перевоспитаешь.




На съемках фильма «Сердце мира»



— Вы своих терьеров водили учиться?


— Кобеля — да, суку — нет, им это не надо. Мы не ходим на охоту, но, пока у нас со Степой не родилась дочь, были очень увлечены разведением собак. Кобеля мы купили в Польше в огромном питомнике. У собаки очень сильный инстинкт, и у него просто мозги на место встают, когда он понимает, для чего рожден. А понять он это может только на таких тренировках. С ним можно не ходить на охоту, но можно приехать на ИТС. Ему даже необязательно давать контакт с лисой, потому что он «берущий». Знакомый притравщик это знает, поэтому дает ему самую юркую лису, и они бегают по норе. Если притравщик — он называется нормастер — понимает, что пес сейчас лису догонит, то ставит заслонку. Лиса убегает, заслонка поднимается, и собака опять в погоне. Побегает, и ему впечатлений на две недели хватает, он становится спокойным псом. Потом опять крыша едет.


— Эти станции бывают подпольные?


— Да. У нас в фильме легальная. Там все законно, вольеры по ГОСТам выстроены. Дикие лисы по правилам содержатся. Пока законов, запрещающих это, нет. Хотя в Европе ИТС запрещены, поэтому когда мы показывали фильм в Триесте, то иностранцы не поняли, что это законно, и думали, что у нас кино про браконьеров.




На съемках фильма «Сердце мира»



— Съемки с животными — как вообще подступиться к этой теме?


— У нас сложными были сцены с собакой Белкой. Мы связались с лучшей петербургской дрессировщицей Сашей Ивановой. Она сказала: очень сложно сделать так, чтобы Белка выполняла самые простые команды. Поэтому мы купили трех щенков алабаев, девочек, и Саша их дрессировала в течение трех месяцев. В итоге Белку играли сразу три эти собаки: одна офигенно лежала в кадре, другая лежала на плечах, третья плавала, хотя алабаи воду не любят. Художник построил целый плот, дрессировщики с этого плота приманивали ее едой, кусочками мяса, чтобы она хоть как-то заходила в воду и плыла от берега. Мы с этой сценой плавающей собаки целую смену промучились. Хотя в картину все два кадра вошло.


Еще сложнее оказались съемки сцены, где герой Степы заходит к собакам в вольер. Дело в том, что алабаи не стайные, они не могут жить друг с другом. Более того, они способны напасть на человека.




«Сердце мира»



— Почему бы вам не сменить породу?


— Это первое, что предлагала Саша. Но мне нужны были в кадре именно эти собаки, будто большие белые медведи. С другими породами — а мы обсуждали и дратхааров, и хаски, тоже, в общем-то, не очень дрессируемых — было бы не так эффектно.


В общем, мы купили еще трех подросших алабаев для этой сцены. Месяца два Степа водил их гулять, кормил, нужно было, чтобы они привыкли к нему. Но стоило Степе появиться, они начинали рычать друг на друга, драться — делили его. Мы понимали, что снимать это надо очень аккуратно, потому что любой лишний звук — и все, в вольере начнется свара. Мы даже специально сделали в вольере дырку, прикрыли ее, чтобы в случае чего Степа мог выбежать оттуда.




«Сердце мира»



— Нужно ли было, чтобы ваши актеры умели ладить с животными?


— Я на кастинге сразу говорила, что у нас за история, но они и читали сценарий. Был у нас прецедент. Мне нравился актер на роль Николая Ивановича, сделали пробы, и там произошел затык. Актер говорит: я не могу, я не буду ничего с животными делать, вам придется искать дублера, чьи руки будут в кадре. Я говорю: понимаете, у нас способ съемки несколько иной, мы не снимаем отдельно ваши глаза и отдельно ваши руки, и я не могу из-за того, что вы боитесь, раскадроваться другим образом и изменить стилистику фильма. Но было ясно, что он не сможет преодолеть это.


Дмитрий Поднозов, который у нас снимался, сразу сказал: у меня есть собаки, люблю животных, ничего не боюсь. Мы его и Степу отправляли на тренировки по норе. Нормастер показывал, как все устроено, чтобы актеры во время сцены, которую мы снимали документально, не выпадали, а чувствовали себя знающими. Яна Сексте тоже отлично справилась. Все люди взрослые, отдавали себе отчет, что снимаемся с животными, произойти может всякое. И укусить могут. Но ни разу ничего такого не было. Хотя нет, был случай. Оператор больше всего волновался, что барсук всадит ему зубы в ботинок. Но барсук выбрал своей жертвой звукооператора и, хотя у нас были предусмотрены всякие защитные щиты, накинулся, начал его грызть. Вовремя оттащили.


Насчет Степы. Мы сразу понимали, что Егора будет играть он. Характер героя во многом сконструирован исходя из его личности. Более того, Степа и сам недоучившийся ветеринар. Не нужно было учить, рассказывать, как действуют медики. Он сам все знает, сам лечит наших собак, может самостоятельно делать какие-то вещи, не прибегая к помощи врачей. У нас дома три терьера живут, ситуации разные случались. Помню, я за сердце хваталась: все, собака умирает, а он четко и безэмоционально оказал ей помощь. Он вообще сам принимает роды у наших собак, отрезает пуповины. Если щенок родился и не дышит, а такое случается у собак часто, он отсасывает слизь, подкидывает этого щенка несколько раз кверху — и все, «задышал, задышал, молодец».




«Сердце мира»



— Почему он не доучился?


— Ему очень нравилась эта профессия, но он не смог существовать в этой чудовищной среде. Среди студентов много людей, приехавших из деревень и колхозов по распределению. Все жестко, дедовщина, как в армии. По общежитию ходить страшно, не знаешь, что с тобой может случиться в следующую секунду. В общем, после того как его там пару раз чуть не убили, он пошел поступать в школу-студию МХАТ. И поступил. Спрашиваю: как тебя в актеры-то занесло? Сам не понимает.


— Мы много знаем случаев, когда есть режиссер-творец и актриса-муза. Как это бывает наоборот?


— Ну, несмотря на то, что сейчас все ролями поменялись, у нас музой все-таки остаюсь я. Я его вдохновляю, заряжаю, как бы не даю ему унывать. Я более стрессоустойчива, мне проще делиться оптимизмом. А он мой большой — не знаю другого подходящего слова — соавтор.


— Сложно снимать супруга в эротических сценах?


— Не буду лукавить, это были сложные сцены для меня. Нет, у меня есть опыт съемок эротических сцен.




«Сердце мира»



— Ну да, «Школа» же была.


— А еще был пилот сериала, который никто не видел. Там только и делали все, что трахались.


— Что это?


— Адаптация израильского сериала «Два-три раза в неделю». Он исключительно про секс. Там я для себя сделала несколько изобретений, как бережно снимать чужих друг другу людей. До сих пор эти лайфхаки использую. На съемках таких сцен в «Сердце мира» я сильно волновалась, но, скорее, за то, чтобы все получилось. О своих чувствах не думала, важнее было сделать так, чтобы актеры чувствовали себя комфортно. Яна Сексте тоже в подобных сценах раньше не снималась, волновалась, особенно если учесть наши со Степой семейные связи. В общем-то я и сама не понимала до конца, как к этому относиться. И думала: как все-таки устроены актеры, что могут вот так распоряжаться своими телами и быть не собой.


За Степу я рада больше, чем за себя. За то, что ему приз за лучшую мужскую роль дали на «Кинотавре». Я всегда считала, что он большой артист и так мало снимается. А мне хотелось, чтобы его заметили хорошие режиссеры. Сейчас Степан ходит на пробы через день. Просто народ узнал, что есть такой актер.




«Сердце мира»



— Пишете что-нибудь вместе?


— Сейчас заканчиваем писать сериал про ментов, и через месяц Боря уже планирует начать съемки. Рабочее название — «Шторм» — это провинциальная история про двух друзей полицейских. Тут совсем другой герой — с невероятно изворотливым умом и жестокостью и огромной способностью любить свою женщину. В нем уживаются очень жестокий типок и отчаянно влюбленный чувак. Это будет онлайн-сериал.


Еще в работе сценарий «Три минуты молчания» — это по книге Георгия Владимова. Мы эту историю достаточно сильно переделываем. Она некоторым образом романтизирует море, да и время с тех пор, с 1970-х, прошло, вводные данные сильно изменились. Многое приходится перепридумывать. Мы эту историю пишем с Борей и для Бори. Это полный метр. Степан в ней не участвует как автор. Со Степаном мы будем придумывать зимой сценарий следующего фильма.


Дальше хочу писать свой полный метр про измену стариков. Давняя идея. У меня есть документальный фильм «Гербарий», и это по интонации будет близко. История о том, как пара стариков впервые поехала на море, и муж изменил там жене. Это о том, как люди даже в 70 лет способны на подростковые страсти. Мне кажется, такой фильм может выйти трогательным. И зрительским, и фестивальным. Я бы хотела, чтобы получилась комедия, но по крайней мере элементы комичного попробую сохранить.




На съемках фильма «Сердце мира»



— Кажется, вам все время хочется уйти в жанр, а не выходит.


— Да-да, потому что начинаешь честно с собой разговаривать и понимаешь: ну, кого ты дуришь? Какие экотеррористы, на хрен? У нас нет их в стране, нет вменяемых. О ком ты хочешь рассказывать, Наташа? Так же и с «Аритмией». Мы же ромком для ТНТ задумывали. Боря пришел с идеей: молодая пара разводится, но должна остаться вместе в одной квартире, и комедия вокруг этого. Но какая может быть комедия, когда люди разводятся?



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.