Как это по-русски: Сибирячка — учитель актерского мастерства в Голливуде

Как это по-русски: Сибирячка — учитель актерского мастерства в Голливуде

Светлана Ефремова


Уроженка Новосибирска и выпускница питерского ЛГИТМиК им. Черкасова Светлана Ефремова оказалась в США в 1990-х. Тогда в составе российской актерской труппы она отправилась в Нью-Йорк на гастроли со спектаклем «Дядя Ваня». Шесть недель Чехова играли на Бродвее, потом планировались гастроли по Канаде, а появившиеся между этими поездками две недели Ефремова посвятила мастер-классам в региональных американских вузах, которые организовал менеджер труппы. Светлана выступила перед студентами Университета Огайо и снискала такой успех, что по приезде в Москву получила приглашение вернуться и продолжить преподавание. С тех пор прошло 26 лет. За эти годы она успела окончить аспирантуру Йельской школы драмы, стать деканом драматического отделения Калифорнийского университета и востребованной голливудской актрисой. В ее фильмографии есть роли в картинах «Белый Олеандр» и «Бунтарка», сериалах «Бесстыдники», «Западное крыло», «Американцы» и совсем недавно в пятом сезоне «Карточного домика». Раз в год Ефремова приезжает в Россию, чтобы преподавать для актеров-студентов Московской школы кино. По просьбе КиноПоиска Светлана рассказала, как она всего этого добилась.

26 лет в США и 45 ролей

Я почти не думаю о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не уехала в Америку, а осталась в России. Не вижу смысла предполагать и фантазировать. Я преподаю актерскую технику Сэнфорда Майснера в Московской школе кино и привыкла жить так, как написано у него — сейчас, в данный момент жизни. И не уходить в абстракции и домыслы. Когда я приезжаю в Россию, то, конечно, вижу, как изменилась страна, и думаю, что мне было бы непросто. Наверное, это от того, что я все еще живу старыми ценностями, которые давно ушли. Для меня не так важен золотой теленок — деньги никогда не были моей целью. Мы росли с мыслью о том, чтобы заниматься творчеством, читать хорошие книги, пропагандировать человеческие качества (добропорядочность, милосердие, сострадание), заводить настоящих друзей. Тогда было неважно, какие у тебя джинсы и машина.


Светлана Ефремова


В США я декан драматического отделения Калифорнийского университета. В моей фильмографии около 45 работ, так что, наверное, можно сказать, для человека, приехавшего сюда из другой страны и оставшегося почти случайно, я хорошо обосновалась и чего-то добилась. Однако успех и карьера никогда не были моими целями. Мне как раз кажется, что если бы я задалась целью, допустим, добиться известности или стать миллионером, то у меня бы ничего не вышло. Думаю, если ты занимаешься любимым делом, то это приносит и деньги, и успех. Эту логическую взаимосвязь я почувствовала и на собственном опыте. Деньги — это не цель, а следствие. У меня несколько сотен студентов, и я наблюдаю, что у тех, кто ставит себе целью обогащение, ничего в итоге не получается. Хотя, разумеется, у всех это бывает по-разному, это не правило, а скорее закономерность.


Я живу в Америке 26 лет, и мне кажется, что само словосочетание «русская актриса в Голливуде» сейчас уже звучит довольно иронично и архаично. Мир меняется, и Голливуд тоже. Он становится моноэтническим — не зря же в позапрошлом году на «Оскаре» был скандал, связанный с тем, что чернокожие актеры получают мало номинаций. И это тоже относится к тому, о чем я говорю: Голливуд 1930-х, 1940-х, 1970-х абсолютно другой, нежели Голливуд 2017-го. Если раньше, когда я начинала в 1990-х, русский актер мог претендовать исключительно на роли русских персонажей, то сейчас все иначе. Границы расширяются, штампы исчезают, и теперь русский — это не только русский. Все чаще случается, что ты идешь пробоваться на роли, которые обозначены как «any ethnicity», то есть это герои любой национальности. То есть авторам картины в принципе не так важно, кто это будет — чистый американец из Техаса или эмигрант из Москвы. Никто не спросит, почему эту роль играет актриса с акцентом. Если она отлично вписывается в картину, то всех это устраивает. Соответственно, и возможности актеров растут. На такие роли претендую и я. И нередко их получаю.

«Йельская мафия»

В России я оканчивала Санкт-Петербургскую академию театрального искусства (тогда ЛГИТМиК им. Черкасова), а в США поступила в аспирантуру Йельской школы драмы. Мне хотелось избавиться от акцента и узнать, что такое американская драматургия. В аспирантуре учатся не семнадцатилетние мальчишки и девчонки, вчерашние выпускники школ, а люди с опытом. Учеба здесь — это переход на совсем другой уровень: серьезное повышение квалификации, интенсивный тренинг, изучение других актерских техник, помимо разработанной Станиславским, и, разумеется, отличный способ нетворкинга. Не зря существует то, что мы называем между собой как Yale mafia, «йельская мафия». Это круг преподавателей и учащихся театральной школы, которые помогают друг другу в работе. Это такое братство, чем-то напоминающее Skull & Bones, «Череп и кости», тайное сообщество, среди членов которого даже президенты США, окончившие Йель. В кинематографическом кругу среди этих людей встречаются довольно солидные имена, например Мэрил Стрип и Джоди Фостер, которые подписывали мне диплом, Лив Шрайбер, Анджела Бассетт, Фрэнсис МакДорманд, Пол Джаматти (кстати говоря, мой однокурсник). Это настоящая профессиональная сеть. Говорят, такое братство есть в Джульярдской школе, а вот в New York Tisch Schoold of Arts его нет.




Мэрил Стрип


Конечно, «йельская мафия» не дает тебе стопроцентной гарантии, что тебя обязательно возьмут в конкретную картину, но она открывает двери и предоставляет возможности. Например, когда искали актрису на небольшую роль (сотрудницы ФСБ Нади Сурковой) в пятый сезон «Карточного домика», то один из основных сценаристов и продюсеров сериала, Мелисса Джеймс Гибсон, тоже выпускница Йеля, сказала, чтобы меня обязательно попробовали. То есть это еще совсем не значит, что роль моя, но дверь открывается, и далее все зависит от того, пройду я прослушивание или нет.


Оставшись в Америке, я вообще не собиралась заниматься актерской работой, меня изначально пригласили преподавать. К тому же я не была уверена в своих актерских способностях, у меня был акцент. Я никогда не была карьеристкой, конечная цель у меня была лишь одна — выражать себя. В чем? Я понятия не имела. Через творчество — да. Через актерство. Через преподавание. Мне всегда хотелось отдавать. Это, если хотите, моя жизненная необходимость. Наверное, я не была бы хорошим педагогом, если бы помимо теории не занималась практикой. Мои студенты видят меня в кино, в театре и знают, что я преподаю. Есть такая фраза — «Talk the talk, walk the walk», то есть надо делать то, о чем ты говоришь.




Светлана Ефремова / Фото: Getty Images


В нашем деле важно постоянно учиться: повышать квалификацию, ходить на курсы и мастер-классы, узнавать что-то новое. И приносить это в класс, говорить: ребята, все меняется, что мы не можем этого не замечать и оставаться прежними. Нельзя оставаться динозавром и продолжать преподавать догму, известную лет тридцать назад. Вот и моя методика меняется в зависимости от того, чему я учусь в кино и театре. Допустим, у нас есть класс под названием «Как проходить пробы», и я ребятам говорю, что сейчас большое значение в работе актера начинают играть технологии. Сейчас Голливуд активно переходит на digital casting — вживую на пробы ходят все реже, чаще посылают запись. Лет десять назад это еще сложно было себе представить, а сегодня у любого есть смартфон, люди снимают веб-сериалы, которые покупает Netflix. Меняется все, в том числе и моя методика с точки зрения открытия собственной органики.


Такие пробы на смартфон сделать легко. Уже неважны ни свет, ни антураж, ни прочие способы приукрашивания действительности. Важен ты сам, настоящий. Важны естественность и документальность. В итоге минимум затрат: есть телефон, ты сам с собой и твоя точка зрения на роль. Теперь и режиссер, и продюсер все чаще хотят, чтобы человек не угадывал то, каким они видят персонажа, а привнес свой вклад в роль. Их интересует внутренний голос актера, его индивидуальность. За счет этого появляются новые типажи, новые темы, новая правда.

Преподавание

Разница в российском и американском образовании колоссальная. В США очень ценят индивидуальность человека и всячески ее развивают. Америка — большая страна и многоэтническая, поэтому и среди моих студентов есть чернокожие, есть испаноязычные, есть ребята из Азии, а один мальчик, Араш, родом из Ирана. При этом у всех разные бэкграунд, талант и опыт. Например, если брать престижную аспирантуру, то там можно найти ребят с приличным списком театральных и киноработ. Так что здесь важен индивидуальный подход к каждому. В России с этим было жестче. Хоть я и люблю свою альма-матер, но там и орали, и ругали, и даже палкой могли ударить по спине, мол, чего сидишь сгорбленный. Наверное, это было с любовью, но давить все-таки нельзя. И в США это не получится.




Светлана Ефремова


Каждые полгода студенты дают преподавателям оценки и отзывы, которые потом инспектирует специальный образовательный комитет на предмет сексуальных, моральных и прочих оскорблений. Если что, педагог может не пройти эту студенческую аттестацию и лишиться работы. Даже если просто студент на тебя пожалуется, то могут быть неприятности. У одной моей коллеги такое было: чернокожая студентка заявила о дискриминации, было длительное разбирательство. Если в России к преподавателю априори относятся с почтением, то здесь студенты и учитель общаются на равных. У меня поначалу были с этим сложности: я на студентов покрикивала. Потом меня вызвали к декану, сказали: у нас так не принято. К тому же у студентов есть масса своих организаций, которые защищают их права. Есть у этого и обратная сторона, я ее вижу на примере собственных детей — у меня их двое, 15 и 17 лет, подростки. Я знаю, как дети в школе могут сесть учителю на шею, а тот не имеет возможности ни заорать, ни кулаком по столу ударить.


За 18 лет преподавания у меня было шесть поколений. Мои нынешние студенты очень отличаются от тех, что были в первом выпуске. Современные ребята эмоционально другие, они все время сидят в телефонах, пишут тексты. Как итог — они замкнутые и тихие. У них внутри копится много эмоций, но выплескивать их они не спешат. И если все-таки выплескивают, то очень мощно. И мне требуется гораздо больше усилий, чем раньше, чтобы заставить их раскрыться.


Из тех трех тысяч студентов, что я выпустила, примерно 40% работают по профессии, идут в кино и театры. Около шести выпускников играют в крупных бродвейских театрах. Один мальчик, например, кубинец Рубен Карбахаль, получил заглавную роль в суперпопулярном мюзикле Hamilton, сейчас ездит по США с гастролями, скоро будет в Лос-Анджелесе, и я обязательно пойду на него посмотреть. Но многие идут после выпуска в аспирантуру, сами начинают преподавать, другие идут в бизнес — становятся менеджерами, продюсерами, сценаристами. Буквально на днях собираюсь проведать одну свою выпускницу в Сан-Диего. Она работает в чикагском театре Гудмана драматургом. Со студентами и выпускниками у меня хорошие отношения: мы переписываемся, видимся, вместе можем поехать на пикник к океану или сходить в бар.




«Бойтесь ходячих мертвецов»


Встречались в моей практике и жуткие бунтари. В основном парни. Чаще этнические. Был даже один бывший гангстер, у него противоречие в крови. Мне это нравится, когда человек умный, интересно спорит, интеллектуально провоцирует. Но с этим гангстером и его другом-однокурсником у меня прямо до ссор доходило. А недавно они позвонили, пригласили меня на дринк. Извинялись. Говорят: вот дураки мы были, в штыки вас воспринимали, а вы такая классная. Жизнь показала: вы были правы. Ну, я подумала: и хорошо, тернистый путь на пользу упрямцу.


Я являюсь деканом актерского факультета, но опять же никогда не планировала делать преподавательскую карьеру. Начала сниматься и играть в театре, но, когда у меня стали возникать длительные паузы между ролями, а они иной раз затягивались и на два, и на три, и даже на четыре месяца, то мне было сложно с этим мириться. Люди в эти перерывы книги пишут, в тренажерный зал ходят. Я тоже все это делала, но мне было этого мало. Хотелось себя занять чем-то важным. Я, конечно, могла бы подрабатывать разносчиком пиццы или официанткой, но поняла, что хочу преподавать. Узнала, что в одном из университетов открылась позиция, подала документы, прошла конкурс. Начала с должности доцента, потом дослужилась до профессора, стала заведующей кафедры. В общем, все происходило органически, никакого плана не было. Мне кажется, если у тебя есть план, то он однажды может рухнуть, и тогда будет сложно все восстановить.

Плохое знание языка как оковы

Я знаю, многие актеры в России жалуются на то, что им предлагают одинаковые роли, используют их типаж. У меня такого в США не было. Хвастаться не хочу, но говорить, что недовольна разнообразием своих ролей, я бы не стала. Вопреки расхожему мнению, что русские только играют русских — бандитов, проституток, простачков, — я играла разных персонажей, от врача и адвоката до шпионки. Поначалу это действительно были русские, но до тех пор, пока тебя не знают, ты просто занимаешь такую узкую нишу. Но потом тебя узнают и профессионалы, и зрители, тебе начинают доверять, рамки становятся все шире и шире.




«Бунтарка»


Для меня, пожалуй, важными были роли в фильме «Бунтарка» с Джеффом Бриджесом про спортивную гимнастику, в сериалах «Западное крыло» и в третьем сезоне «Американцев». А поворотным стал фильм «Белый Олеандр» по одноименному роману Джанет Фитч. Все началось с «Книжного клуба» Опры Уинфри. Это одна из любимых книг телеведущей. В фильме снимались Мишель Пфайффер, Рене Зеллвегер, Робин Райт. Я прочитала роман — действительно потрясающая проза. Моя героиня, Рина Грушенка, там описана как русская эмигрантка. Я была счастлива, когда получила роль. Знаю, что пробы были грандиозными, на них приходили многие. Постепенно и мне стали доверять роли болгарок, полячек, я даже немку играла. Правда, героинь-американок у меня не было. Не дают. Да, наверное, и не надо.


Я никогда не думала, благодаря чему мне доверяют ту или иную роль. Не анализирую это. Знаю точно, что всегда на пробах остаюсь собой — этому и учу студентов. Стоит мне пытаться подражать американкам, как ничего не выходит, роли проходят мимо. Так что не потерять себя — это в нашем деле главное. Еще знаю точно, что меня берут не за внешность. У меня нет большой груди и длинных ног, то есть какой-то необычайной красоты, которой обладают многие другие девочки-модели из России. Поэтому я всегда брала другим — внутренними качествами, не внешними. Думаю, во мне видели искренность, глубину и непредсказуемость. Я человек довольно непредсказуемый и этого не стесняюсь.




«Белый Олеандр»


Точно могу сказать: для того чтобы претендовать на роли, человек обязательно должен владеть английским языком. Иностранный язык не должен тебя сдерживать психологически. Знаете, говорят: когда люди рожают, то кричат на родном языке. Так вот, здесь все должно быть иначе: когда у тебя эмоции, ты не должен думать, как бы их выразить. Поэтому неуверенное знание языка — это оковы. Например, я думаю на английском языке, делать это по-русски мне уже сложновато. Мои дети тоже говорят на английском. Русский я вспоминаю, когда приезжаю в Россию, хотя иной раз мне кажется, что на родном языке я говорю хуже, чем на выученном английском.

Работа в кино

До своего отъезда в Америку я работала в России, но в основном в театре, а в кино почти не снималась. У меня была маленькая роль в «Фонтане» у Юрия Мамина, но я почти не помню деталей съемок. Хотя, конечно же, как на любой площадке в те времена, там царила неразбериха. В этом смысле американское кино оказалось четко отлаженным механизмом, здесь все винтики и ролики работали, как на заводе. Это касается и актеров, которые получают большие деньги и выполняют свою работу точно. Примерно раз в неделю на съемочной площадке или в театральной постановке появляется представитель профсоюза, который смотрит, насколько соблюдаются условия работы актеров. Соблюдаются ли все пункты договора? Все ли актерам нравится? Какое питание? Киностудии со своей стороны делают все, чтобы актер работал в комфорте.




«Фонтан»


Вот, скажем, твой рабочий день максимум 12 часов. Если группа выбивается из графика, а это возможно, за смену снимается несколько сцен, то актеру приходится работать сверхурочно, и это время оплачивается по двойному тарифу. Ни одна из студий не хочет терять большие деньги, поэтому все стараются соблюсти временные рамки. Чтобы это происходило, студия готова обеспечить всем необходимым.


Например, на съемочную площадку картины «Проект Ельцин» я попала на четвертом месяце беременности. Группа об этом не знала, живота еще не было видно, но меня мучил страшный токсикоз, мутило, тошнило, все время жутко хотелось черники. В итоге я собралась с силами и сообщила о своем положении ассистентке, которую приставляют к актерам. Она обрадовалась, но заохала: «Что я могу для вас сделать?» Я сказала, что хочу черники... И они послали искать мне ягоды. Группа и киностудия готовы сделать все, чтобы актеру хорошо работалось. В ответ и актеры не остаются в долгу, стараются сделать все как можно лучше. Это своеобразное алаверды с их стороны.




Актеры картины «Проект Ельцин» / Фото: Getty Images


День актера расписан по минутам: приезжаешь на площадку, тебя ведут на завтрак, показывают вагончик и вообще условия, в которых предстоит работать, проверяют все ли в порядке с костюмами, затем — на грим и волосы. Потом ты проверяешь свои сцены и их порядок, далее являешься на площадку со всеми знакомиться. У меня было порядка 45 фильмов и сериалов, везде были съемочные группы и разные роли. Где-то у меня была главная, а где-то — эпизод. Где-то я была guest star, то есть главная роль серии: ты приходишь, актеры сериала — сплоченная команда, а ты среди них чужак. Тем не менее к тебе все подходят, представляются, говорят теплые слова. Это касается и режиссера, и продюсера, и технического персонала. Пока ставят свет, ты репетируешь, потом переодеваешься в костюмы, тебя гримируют. Словом, здесь не бывает бардака и растерянности, все по плану и почти не бывает простоев. Единственное исключение, когда снимают не твои сцены, и тогда ты можешь подождать в своем вагончике, отдохнуть.


Уровень и размер вагончика зависят от твоего статуса и масштаба роли. Например, на съемках фильма «К-19» мы репетировали в вагончике Харрисона Форда, и это был совсем другой вагончик, нежели у меня. Но оно и понятно, это же Харрисон Форд. Если в моем вагоне была одна комната, где стоял диван, плюс туалет и душевая, то в его вагоне было две комнаты, большая кровать, туалет, душевая, кухня. Это такой маленький домик, где можно существовать с удобствами. Как правило, о всех подобных условиях договаривается не сам актер, а его агент. Конечно, бывают ситуации, когда группа живет совершенно в других условиях, требуемых для съемок. Скажем, известно, что на съемках «Выжившего» Алехандро Гонсалес Иньярриту намеренно создавал на площадке такие условия, чтобы было неудобно. Но в таком случае все живут одинаково — и актеры, и вся группа. Не бывает такого, что у звезды вагончик, а остальные кое-как. Нет, все в лесу, в палатках.




«Выживший»


Конечно, у актеров есть свой этикет — неписаный, негласный, но всеми соблюдаемый. Например, ни в коем случае актер не может сделать замечание своему коллеге или влезать в его работу. В Голливуде это табу. Замечания могут делать режиссер или продюсер. Поэтому если актеру что-то не нравится, он может подойти к режиссеру и изложить свою просьбу. Никто жестко указывать и приказывать не будет. Актеров чаще хвалят, а если хотят что-то изменить, то сначала говорят приятные слова, а потом предлагают внести корректировки.


В этом смысле меня поразил случай с Майклом Бэем, одним из самых популярных режиссеров блокбастеров. Мы работали с ним в картине «Остров», и там впервые за годы работы в Голливуде мне сделали сложную прическу. Парикмахером была женщина — легендарная, работавшая на многих проектах, но старенькая, ей было 75 лет. И вот уже должны начаться съемки сцены, вдруг подходит Майкл: «А это еще что такое?!» — и показывает на мои волосы. И началось: «Это вообще зачем? Почему такая странная прическа? Это совсем не то, это мимо образа!» И он уволил парикмахера прямо там же, на площадке, при всех. Такое я видела впервые. Меня прямо там начали перечесывать, но случившееся настолько выбило меня из колеи, что я попросилась выйти на пару минут, прийти в себя. Выхожу в другую комнату — там сидят Юэн МакГрегор и Скарлетт Йоханссон, тоже дрожат. Они оба взяли меня за руку, говорят: «Светлана, не переживайте, не берите в голову. Мы тоже все через этот шок прошли, это его метод работы».




Светлана Ефремова


На съемках в США очень бережно относятся к сценарию. Например, я снималась в сериале «Западное крыло», который писал мой любимый Аарон Соркин. Так вот, на площадке нельзя было менять ни одного слова. Да, произносишь реплику и можешь оживить ее междометием или маленьким словцом, но стоит сказать что-то не по написанному, как к тебе подойдет скрипт-эдвайзер и укажет на ошибку. Например, на съемках «Американцев» у моей героини были в основном реплики на английском, но в одной из сцен с Костей Рониным мы обменивались русскими фразами. И одна реплика там была не очень правильная, русские так не говорят. Так случается, когда за перевод берутся плохо владеющие русским или давно уехавшие из России и уже отставшие от изменяющихся языковых норм, от сленга.


В общем, сказала я, что фразу хорошо бы заменить. И закрутилось: скрипт-эдвайзер звонит сценаристу, сценарист — продюсеру, продюсер звонит на студию... После того как дали добро, мы фразу переформулировали. И это трепетное отношение к тексту поражает. Но надо сказать, что и сценарии у них шикарные. Так же было и на «Карточном домике». Там у авторов выстроена целая карта, все продумано и нет ничего лишнего. Нигде не нужно импровизировать, все подчинено общему смыслу истории. Актеру надо быть очень аскетичным.




«Умерь свой энтузиазм»


Впрочем, были у меня и другие опыты. Например, любимейший мною проект «Умерь свой энтузиазм», сериал с вуди-алленовским героем-невротиком и похожей атмосферой. Вот где вообще нет сценария. Его автор — актер-комик и сценарист Ларри Дэвид, который в свое время делал «Сайнфелда» (и там тоже было много импровизации). Все начинается прямо с кинопроб. Я пришла, спрашиваю: «Где мой текст?» А текста и нет. Мне говорят: «Вот герой, он потерял очки, и тут приходите вы. Поехали!» Так же на съемках: каждый дубль — импровизация. Причем вся группа там кипятком писала от смеху. А Ларри все время бегал к монитору и спрашивал у остальных про меня: «Так, она смешная? Она смешнее, чем я?!» Конечно, он делал это по-доброму и в шутку, хотя и у него есть эго, ему хотелось быть самым смешным.


Несмотря на жесткий сценарий, работа актера в сериале может быть полна сюрпризов и неожиданностей. Ты никогда не знаешь, что с твоим героем будет дальше. Его могут окончательно убрать из проекта, как, например, мою героиню в «Американцах». Ее арестовали и выслали из страны. А могут вернуть, роль расширить, характер персонажа развить.

Монологи Астрова

Хороший агент — половина актерского успеха в Голливуде. Агент в тебя верит, он продает тебя продюсерам, повышает твои ставки, добивается, чтобы тебя смотрели даже на те роли, которые, казалось бы, совершенно не предназначены тебе. Агент убеждает продюсера, что именно ты тот самый человек, без которого не обойтись. Кино — это бизнес, хороший агент — бизнесмен.




«Американцы»


Найти агента тяжело. Мне повезло только потому, что я окончила Йель. После выпуска к тебе большой интерес. А если ты еще и сыграла в спектакле на Бродвее, как это получилось у меня, то и вовсе получается так, что не ты ищешь агента, а агент ищет тебя. Со мной хотели сотрудничать четыре агентства, я выбрала одно, а потом перешла в другое. Мы уже 15 лет вместе.


Я состою в трех профессиональных союзах. Один из них — Actor’s Equity Association (AEA). Плачу взносы, хожу на заседания. Чтобы стать членом такой организации, нужно отыграть 60 недель в театрах, в любых, от региональных до бродвейских. 60 недель — это 6—7 спектаклей. Причем у актера должна быть заметная роль. Это тяжело, но я играла в разных постановках в разных американских штатах и получила членскую карточку. Многие мои коллеги говорят: для того чтобы сниматься, надо быть членом Screen Actors Guild. Для того чтобы попасть в гильдию, нужно сниматься. Лично я в этом замкнутом круге большой проблемы не вижу. Если ты будешь нужен проекту как актер, если режиссер и продюсер скажут, мол, хотим на эту роль только ее, то тебя и членом гильдии сделают.


Я тоже учусь. Прежде всего у своих же студентов. Именно благодаря им я узнаю, как сегодняшние люди живут, как общаются, какие у них комплексы. От них я узнаю о новой литературе, музыке, кино. Они приносят мне свежие пьесы, которые я еще сама не читала, а они уже изучили вдоль и поперек. Один из семестров я посвящаю классическим текстам — Чехову, Ибсену, Стриндбергу. И не без удивления и восторга вижу, как эти тексты воспринимают они.




«Американцы»


Например, недавно мы заканчивали обсуждать Чехова, и я попросила каждого из ребят прочитать мне свой любимый монолог. Что в этом случае выбирают наши студенты? Что-нибудь про страдания, монолог Сонечки: «Мы, дядя Ваня, будем жить». А американские студенты сплошь берут монологи Астрова про «истребление лесов», «болота, комары, то же бездорожье, нищета, тиф, дифтерит, пожары», «вырождение от косности, от невежества, от полнейшего отсутствия самосознания» и про то, что «непосредственного, чистого, свободного отношения к природе и к людям уже нет». Борются и планету спасать хотят! У них я учусь гибкости и толерантности. А как они вышли на протесты против избрания Трампа! Как они защищают своих родных и близких мусульман! Как отстаивают права гомосексуалистов! Это потрясающе свободный взгляд на мир, который я вижу и понимаю: за этими ребятами будущее.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.