Александр Яценко: «Я боялся стать „оборотнем в халате“»

Александр Яценко: «Я боялся стать „оборотнем в халате“»

«Аритмия»


Борис Хлебников хотел снять романтическую комедию про пару врачей на грани развода, но, когда режиссер вместе с Наталией Мещаниновой начал работать над сценарием и общаться с реальными медиками, картина встала на драматические рельсы. Авторы задумывали своих героев молодыми, не старше тридцати, хотя, признавался Хлебников, все равно держали в уме Александра Яценко. Сорокалетнего актера с Хлебниковым связывает больше десяти лет совместной работы — от «Свободного плавания» до «Долгой счастливой жизни». Четыре месяца Хлебников перебирал разных актеров на роль врача скорой помощи Олега и в конце концов все-таки позвонил Яценко. Теперь на счету последнего награды за лучшую мужскую роль «Кинотавра», фестиваля в Карловых Варах, «Края света», Уральского фестиваля российского кино. Этот список точно будет расширяться: главная роль в «Аритмии» для Яценко, чаще появляющегося на втором плане, стала одной из лучших в карьере.



Борис Хлебников на съемках фильма «Аритмия»


Главный герой — врач скорой помощи Олег — живет своей работой и порой нарушает правила, чтобы помочь пациентам, бесконечно получая нагоняй от начальства и заглушая стресс алкоголем. Его жена — врач приемного отделения Катя (Ирина Горбачева) — устала и предлагает развестись. Олег поначалу не верит, что это взаправду может случиться, а потом по-своему пытается ситуацию исправить.


КиноПоиск поговорил с актером на Сахалине во время фестиваля «Край света», где «Аритмия» взяла не только приз за лучшую мужскую роль, но и Гран-при жюри, а также приз зрительских симпатий.


— Помните первый день на съемках «Аритмии»?


— Мы снимали осенью — не самое любимое время, грустное такое. Снимали в Ярославле, и там я наконец-то понял, откуда эти актеры, которых часто видишь на экране, но почему-то не сталкиваешься с ними на пробах. Они все из волковского театра (Ярославский драматический театр имени Федора Волкова — Прим. КиноПоиска), как Коля Шрайбер, который играет медбрата. Я его во многих фильмах видел, но мы не были знакомы.



Борис Хлебников и Александр Яценко на фестивале «Край света» / Фото: из архива пресс-службы фестиваля «Край света»


До съемок я очень сильно переживал: как у меня вообще с этой ролью, этим врачом пойдет? А с Ирой? Хотя у нас с ней уже на пробах было все нормально, мы как-то сразу друг друга поймали. Но все равно накручиваешь себя. Это как перед спектаклем: в сотый раз его играешь, а внутри колотит. Нормальная вещь, просто надо научиться с этим жить, иначе невозможно. Стоит чуть испугаться, когда выходишь на сцену или в кадр входишь — и все, закрываешься. Мы с Димой Куличковым, с которым вместе играли «Рассказ о счастливой Москве» в «Табакерке», часто это обсуждали: как так случается? Бах — и вдруг ты зажат. А в другой раз выходишь, и все получается. На «Аритмии» это было важно поймать: не подготовиться, а быть здесь и сейчас. Чтобы все сразу ожило.



«Аритмия»


— Ваш однокурсник Виктор Алферов своим студентам приводил вас в пример как актера, который только на последних курсах в ГИТИСе раскрылся, избавился от зажима, хотя поначалу никто в это не верил.


— Ну, в ГИТИСе были роли неплохие, их даже хвалили, но я сам не очень понимал, что делаю. Потом вдруг начало получаться. Жизнь пошла. А с Витей Алферовым связана одна забавная история. Мы после первого курса с ним и с Дмитрием Муляром поехали в Германию зарабатывать деньги и смотреть мир. Нас на это путешествие подбила Аня Зойберт, наша однокурсница. Ей нужно было оплатить следующий год в ГИТИСе. Мы тогда в первый раз за границу попали. Играли на улице, ночевали в палатке — лето же. Алферов был нашим режиссером и хранителем общака. Мы тогда очень много денег собирали. Работали в основном в Мюнхене, иногда выезжали еще куда-то. На Ратушной площади можно было играть с десяти утра до часу, а потом после обеда и до ночи. Но мы не сразу поняли, что первая половина дня самая туристическая. Нам сначала казалось, вечером лучше.


И вот в первый день подходит к нам человек. Смотрит на нас, улыбается. Нам тоже радостно, что вот своя аудитория. Мы пели «ДДТ» и все остальное русское. Он так светло на нас смотрел, как будто мы настоящие артисты. Кинул 50 марок, похвалил, вздохнул: «Да я тоже вышел бы, если бы заплатили». Был уже вечер, мы устали, играть уже не могли. Он стал расспрашивать: «А где вы учитесь? В Москве? В ГИТИСе? А у кого?» Мы ему: «У Марка Анатольевича Захарова». Он: «Ах, у Маркуши! Привет от меня передавайте». Мы с глупыми улыбками: «А от кого?» — «От Ростроповича». Аня Зойберт покраснела: она же музыкант, у нее дома много его записей, но она его совершенно не узнала. Мстислав Леопольдович пригласил нас в паб, угощал пивом, потом позвал в оперу. Удивительный был вечер.



«Аритмия»


— Медицинскую подготовку для «Аритмии» проходить не пришлось?


— Нет, у нас на съемках был консультант Дима Моисеев, прекрасный врач. Такой Айболит. У него особенная манера говорить — тихо, спокойно, как будто лечит своими словами. Любой мог быть врачом, когда он направлял. И потом, нам же не надо было делать настоящие операции. Он показывал нам мелкую моторику — как пальцы движутся. Часть моих страхов перед съемками была именно медицинской. Как я справлюсь? А вдруг получится «оборотень в халате»? Главный страх — неправда. Бывает, чувствуешь, что-то не так, но продолжаешь играть, и тебя это гложет.


— А как же Борис Хлебников?


— Боря иногда боится мне что-то сказать, чтобы меня не обидеть, не задеть мою тонкую творческую натуру. А я боюсь спросить лишнее: вдруг он подумает, что я совсем дебил и не догоняю? (Смеется.) Так мы и ходим вокруг друг друга, а потом что-то получается.


— Предполагалось, что главный герой будет моложе, но Хлебников все равно взял вас. Почему?


— Когда я пришел на пробы, мне Борис сказал, что, наверное, герой — почти мой ровесник, что изначально он был не прав с возрастным ограничением, поэтому про возраст я не думал. Но Боря еще долго молчал после проб, и я уже решил, что ему сложно, наверное, позвонить другу и сказать: не подходишь, прости. Стоило мне об этом подумать, и тут же Боря звонит: такая у нас с ним связь интуитивная. Подожди, говорит, еще пару дней, все решается. А я и месяц готов был ждать.



«Аритмия»


— И Хлебников, и Наталья Мещанинова говорили, что по характеру Олег очень на вас похож.


— Он близок мне, да. Я так же к профессии отношусь. Просто счастлив ею заниматься, не представляю себе ничего другого. Меня, бывает, спрашивают: как вы выбираете роли? Я ничего не выбираю — выбирают меня. Если только откровенно что-то непонятное предлагают или то, что уже играл, я извиняюсь и отказываюсь. Хочется делать то, чего еще не умеешь. В «Аритмии» как раз так и было.


— Удивительно, что Ирину Горбачеву начинают снимать в главных ролях (а в «Аритмии» у нее роль, практически равная вашей) только сейчас.


— В Ире есть жизнь, воздух. Даже когда она в каком-нибудь сериале про бандитов играет. По ней сразу понятно, что она актёрище.


— С «Аритмией» случилось редкое для нашего кино: она нравится, за редким исключением, всем.


— Я сам удивляюсь, честно говоря, такому успеху... Не знаю, в чем здесь дело. Может, в истории или в героях?



«Аритмия»


— Олега сравнивают с персонажем из другого вашего с Хлебниковым фильма — «Долгой и счастливой жизни». Как будто тот же герой нашего времени, только превратился из бунтаря в печального, но упорного труженика.


— Как Боря меняется, так меняются и его герои, наверное. Но у меня нет ощущения, что это один и тот же герой — они разные. Один хотел «долгой и счастливой жизни», но запутался. Второй живет сегодняшним днем. Олег — он понятный всем, узнаваемый. Антон Долин считает его «переодетой интеллигенцией», но мне лично кажется, что он настоящий, из жизни. Я таких постоянно встречаю — разрушающих себя. Это и про меня тоже. На меня периодами накатывает — конец весны или начало лета обычно. Кажется, что все ужасно. Но ведь не бывает, чтобы все время прекрасно. Когда работы нет, тоже начинаешь не так себя вести. Мне лучше работать. Правда, у нас профессия зависимая — позвали, не позвали.


— Вам, думаю, сейчас грех жаловаться на «не позвали».


— Зовут, да. Из-за этого в театре не получается работать. Туда тоже зовут, и в хорошие спектакли, но нужно на три месяца уйти в ежедневные репетиции, а со съемочным графиком это трудно совместить. Хотя театр — это, конечно, как фитнес для актера.



«Аритмия»


— Хорошо, что хоть удается вырываться на фестивали. Успеваете смотреть кино?


— Вчера здесь, на фестивале «Край света», два фильма посмотрел. «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов» понравился, он веселый. При этом серьезный, про человека, который никогда не знал любви и вдруг начинает испытывать это чувство. С фильмом Алисы Хазановой «Осколки» посложнее: его нужно не один раз посмотреть. Интересный дебют.


— Вам самому никогда не хотелось оказаться по другую сторону камеры?


— У меня режиссерских амбиций нет совсем. Я не умею объяснять, сразу пытаюсь показывать: смотри, вот так. А люди начинают копировать, и это совсем не то. Так что я на другое заточен.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.