Майкл Фассбендер: «Новый „Твин Пикс“ приводил меня в ужас»

Майкл Фассбендер: «Новый „Твин Пикс“ приводил меня в ужас»

«Снеговик»


23 ноября на экраны выходит экранизация детективного триллера Ю Несбё «Снеговик». Главную роль — нелюдимого полицейского детектива Харри Холе — сыграл Майкл Фассбендер, для чего ему пришлось провести добрых три месяца в Норвегии. Режиссером картины выступил Томас Альфредсон, известный по фильмам «Шпион, выйди вон!» и «Впусти меня». Незадолго до выхода «Снеговика» КиноПоиск пообщался с Майклом Фассбендером о детективах, караоке и съемках на холоде.


— Признайтесь честно, вы все книги Несбё прочли, прежде чем взяться за роль Харри Холе? Или только на «Снеговике» остановились?


— Вот «Снеговика»-то я как раз не читал, в отличие от остальных книг цикла. Я, кстати, даже не знал о них, пока не услышал об этом проекте. А потом мне прислали сценарий со словами «это новый фильм Томаса Альфредсона», и я тут же загорелся проектом. Мы с Томасом познакомились в 2010 году, когда он работал над картиной «Шпион, выйди вон». Он предложил мне в ней одну из ролей, но я в это же время время снимался в «Людях Икс», и плотное расписание не позволило мне взяться за оба фильма. Но та встреча со мной осталась навсегда: Томас меня очень впечатлил, и я сразу понял, что многому могу научиться у этого человека. Так что получив сценарий, я подумал, что вон она, идеальная возможность поработать с Томасом. А потом я узнал, что это целая серия романов и что сценарий заметно отличается от книги «Снеговик», в том числе и сюжетно. И я подумал, что вот именно эту книгу я пока оставлю, чтобы не портить себе чистоту восприятия, и начну знакомиться с циклом с самого начала. Я просто хотел понять, кто такой Харри, как его история начиналась и чем закончилась. Несбё написал отличные книги, их очень легко читать. Но не в том плане, что это низкокачественное бульварное чтиво — вовсе нет, они очень умно написаны, в них изящное, многослойное повествование.




«Снеговик»


— И почему вы решили, что Харри — ваш персонаж?


— Я им сразу проникся, мог его прямо визуализировать у себя в голове, представить, как он ходит, дышит, говорит. Казалось, что Несбё очень тонко чувствует этого парня. Мне в нем еще понравилось то, что он никакой не «крутой чувак». То есть он в какой-то мере крутой, но он не звезда экшена. Если он ввязывается в потасовку, он оттуда выбирается сильно потрепанным, а не без единой царапины, как обычно бывает в не очень хороших фильмах. Он гораздо чаще и более успешно использует свой ум, а не мускулы. Мне нравится, что он такой своего рода изгой. У него есть от силы один друг. И история его отношений с Ракель и с ее сыном Олегом — это еще один интересный аспект его личности. Харри — очень богатый и многогранный персонаж.


— Как часто Несбё присутствовал на площадке? Вы с ним вообще успели познакомиться?


— На площадку он особо не рвался, но мы с ним часто переписываемся, а однажды он даже взял меня с собой на скалодром. Он очень атлетичный человек, и лазает по стене, как завзятый профессионал. Мы с ним на скалодроме зависли на целый день и отлично провели время. Но мы не говорили про «Снеговика», не обсуждали персонажа. Мне кажется, раз уж он написал это, он свою работу сделал. Дальше моя очередь взяться за Харри и делать уже мою работу. Я слишком уважаю писательский труд и считаю, что на бумаге они оставляют исчерпывающую информацию. Если чего-то на бумаге нет, значит, это не так уж и важно.




На съемках фильма «Снеговик»


— Вам вообще нравятся такие криминальные истории?


— Да, я с детства любил детективные сериалы 1970-х и 80-х: «Коджак», «Коломбо», «Магнум». Так что сыграть одного из таких персонажей — самое настоящее воплощение мальчишеской мечты. Один из самых важных для меня экранных детективов — это Серпико в исполнении Аль Пачино. Когда я только начинал увлекаться актерством, я многое почерпнул в этой его работе. Но все же самый любимый из них — Магнум. Разве кто-то может быть лучше Тома Селлека?! Разве кто-то еще может позволить себе носить джинсы в обтяжку, гавайскую рубашку и огромные усищи, и при этом не выглядеть идиотом?




«Серпико»


— Если бы вы лично стали детективом, что именно в этой профессии у вас получалось бы лучше всего?


— Лучше всего я смог бы ходить в магазин за кофе и пончиками. Тяжелая работа, но кто-то ведь должен ее делать! Вообще мне нравится решать загадки и пазлы, и кажется, в подобных историях я всегда очень рано угадываю, что убийца — дворецкий. Но нельзя сказать, что я прямо сплю и вижу, как моя актерская карьера накрывается медным тазом, и я тут же иду в детективы.


— Насколько хорошо вы знакомы с жанром «скандинавского нуара» в кино и на ТВ?


— Скажем так, не очень хорошо. Я видел лишь «Девушку с татуировкой дракона» с Нуми Рапас, и то потому, что она меня буквально заставила, когда мы снимались в «Прометее». Но все сериалы в этом жанре прошли мимо меня. У меня даже телевизора нет, так что я смотрю только те сериалы, которые уже закончились и вышли целиком на каких-нибудь носителях. А еще я ненавижу ждать целую неделю, чтобы увидеть новую серию. Сериалы могу смотреть только «запоями».




«Снеговик»


— Это вообще довольно мрачный жанр, и в «Снеговике» тоже много кровищи и расчлененки. Как зритель вы чувствительны к насилию на экране?


— Я бы не сказал, что я прямо ищу фильмы, где побольше насилия. Но я очень люблю смотреть страшные фильмы, причем не обязательно хорроры. Люблю, когда меня пугают.


— Какой самый страшный фильм из всех, что вы видели?


— Мне нравится все, что снимает Дэвид Линч, особенно в последние годы. Новый «Твин Пикс» меня часто в ужас приводил, даже если там ничего особенного не происходило. Также пугают некоторые азиатские фильмы: «Кинопроба», оригинальный «Звонок», корейский «Вопль». Ну и, если уж оглядываться на классику, то это «Омен» и «Изгоняющий дьявола». Хотя последний сейчас немного глупо выглядит из-за эффектов и грима, но концепт там по-прежнему довольно страшный.


— Что вас особенно пугает: графическое насилие, мистика или что-то еще?


— Скорее не насилие, а намек на него. Вместо того, чтобы видеть что-то на экране, мне куда страшнее догадываться о том, что происходит за кадром. Я не фанат слэшеров, где кровь льется рекой, но вот намеки и недосказанности меня иногда до мурашек пробирают. Тут еще важно что, что режиссер заставляет тебя как зрителя работать, а не просто сидеть и наблюдать.




«Снеговик»


— Кажется, в драме это тоже важно, а не только в хоррорах.


— Да, хотя все чаще мы наблюдаем обратный процесс. Все стремятся зрителю все разжевать и накормить его из ложечки. В такие моменты даже жалеешь об отсутствии цензуры. Нет, конечно, я против цензуры как таковой, но она заставляла людей быть более изобретательными. Заставляла использовать хитрые и умные приемы.


— А что вас пугает в реальной жизни?


— Ксенофобия.


— Томас Альфредсон утверждает, что в его фильме очень важна тишина. Потому что она, с одной стороны, дает зрителю передохнуть, а с другой — подкидывает куда больше возможностей для домысливания. А какие у вас отношения с тишиной?


— Это зависит от фильма. Например, в «Стиве Джобсе» не было никакой тишины, а были лишь плотные пулеметные диалоги. А если говорить о таком фильме, как «Снеговик», то да, я абсолютно согласен с Томасом. Тишина, общие планы, много снега — все это создает необходимую атмосферу.




«Снеговик»


— Кстати, о снеге. Как вы себя чувствовали во время съемок при температуре -20 градусов?


— Вот вы не поверите, но я не испытывал никаких проблем. В этом отношении работа над «Макбетом» была намного хуже. В Норвегии была сухая погода, хоть и морозная. Но когда мы снимали «Макбета» в Шотландии, при ветре и дожде начинался настоящий ад. Когда влажность воздуха высокая, холод пробирает до костей. Хотя, помню, на съемках «Снеговика» однажды было очень свежо: мы тогда работали над ночной сценой на улице, когда Харри и Олег идут на концерт. Вот там я чуть дубу не дал. Но все остальное время было вполне нормально. Мне даже понравилось — мороз держал в тонусе. И вообще в Норвегии было классно. Я впервые в жизни встал на лыжи, хоть и немного припозднился с этим, скажем прямо.


— И как, хорошо получалось?


— Да, по-моему, я неплохо справлялся. Скатывался с горы в довольно грациозной манере, которой я компенсировал все многочисленные огрехи техники. Мне кажется, во мне течет кровь викингов — кто знает, они ведь в свое время устраивали регулярные набеги на Ирландию.


— А вас не смущает, что действие фильма происходит в Норвегии, это норвежский роман, но при этом вы все там говорите по-английски?


— Мы в самом начале работы над фильмом это обсуждали и пытались понять, что мы будем делать с языком и произношением. И решили все хором разговаривать с таким легким, нейтральным акцентом. Скажу честно, это куда лучше, чем пытаться говорить по-английски с норвежским акцентом. Меня прямо раздражает, когда я смотрю, скажем, фильмы о Второй мировой, и там немецкие солдаты говорят друг с другом по-английски, но при этом с немецким акцентом. Что это? Зачем это? Мне кажется, куда лучше просто делать какой-то нейтральный английский прононс, без региональных изысков. Хотя я мог бы вообще плюнуть и разговаривать с родным ирландским акцентом! Но это уже было бы чересчур. Также фильму нужна была англоязычная аудитория, так что с экономической точки зрения нелогично было бы снимать его на норвежском.


— Поначалу вроде бы хотели перенести действие фильма в Чикаго, чтобы облегчить вам всем жизнь.


— Да, но я в тот момент еще даже не помышлял об этом проекте. В Чикаго действие фильма хотел перенести не кто-нибудь, а Мартин Скорсезе. Мне же роль предложил Томас, и это уже после того, как Скорсезе ушел из проекта.


— Ушел, и вы так и не успели с ним пересечься?


— Нет, в этот раз не успел. Зато несколько лет назад я с ним познакомился у писсуаров в мужском туалете. Помахал ему, улыбнулся, сказал, что я большой фанат. Руку протягивать не стал, а то сами понимаете. Но мы стояли в метре друг от друга, и я ему махал так, как будто он на расстоянии в полмили рассматривает меня в бинокль. Чувствовал себя в этот момент образцовым дураком.


— Ребекка Фергюсон утверждает, что у вас отличный голос, и что вы на площадке постоянно что-то напевали.


— Это очень мило с ее стороны. Я люблю петь, часто слушаю музыку, и у меня постоянно застревают в голове какие-нибудь песни. Да, я пою на площадке: меня это расслабляет и поднимает настроение. Не уверен, впрочем, что все окружающие рады меня слышать. Особенно если я начинаю завывать фальцетом.




Майкл Фассбендер и Ребекка Фергюсон


— Какая песня у вас лучше всего получается в караоке?


— Думаю, Фрэнк Синатра мне неплохо удается. Потому что его песни обычно написаны в удобной для меня тональности. Но если я чувствую себя особенно дерзко, я могу замахнуться на Марвина Гэя. А под конец вечера, когда всеми выпито много пинт, я могу выдать Рианну — и сразу же об этом пожалею. Главное убедиться, что никто на телефон не снимает.


— Скажите, вы готовы к тому, что это кино может стать началом новой франшизы? И что вам снова, может даже не один раз, придется сыграть Харри Холе?


— Поглядим, пока ничего непонятно. Мне кажется, киношный ландшафт в последние годы сильно меняется. Люди старше 25 лет не очень-то рвутся ходить в кино. Домашние кинотеатры сейчас настолько навороченные, что можно себя за приемлемые деньги окружить идеальной техникой и смотреть кино в отличном качестве. Особенно это удобно тем, у кого есть дети, а то для них поход в кино — это целая история: надо позвать няню, заплатить няне, купить билет, найти парковку, оплатить парковку. А можно просто остаться дома. Налить себе стакан вина, сесть на своем любимом диване в своих любимых тапочках и смотреть кино в каком угодно темпе, потому что ты знаешь, что если тебе вдруг захочется в туалет, всегда можно поставить на паузу. И не обязательно при этом уходить на 5 минут, возвращаться и спрашивать всех вокруг: «Ну, что я пропустил?!» Именно поэтому, я думаю, сейчас так много всего интересного происходит на телевидении, и сериалы становятся все более и более популярными. Теперь они намного более кинематографичны и сложны, чем даже фильмы, которые мы видим на большом экране. Тогда как студийные блокбастеры в основном нацелены на тинейджеров.




На съемках фильма «Снеговик»


— Вы снимаетесь в кино, а сами в кино не ходите? Не очень хороший пример подаете!


— Я-то как раз хожу! Я очень люблю кинотеатры, люблю делить эмоции и опыт с целой группой незнакомых людей в зале. И детей у меня пока нет. Да и телевизора. Я просто говорю о том, что такова сейчас реальность, и от тенденций никуда не деться.


— Если все же будут сиквелы, какую книгу Несбё вы бы хотели увидеть экранизированной?


— Я думал об этом во время съемок, но не знаю, там очень много вариантов. Какая бы это книга ни была, главный вопрос все же в том, оставаться ли нам в Норвегии или еще куда-то перебраться? В Австралию, например, а то мне очень понравилось сниматься в фильме «Чужой: Завет» в Сиднее. А с другой стороны, было бы круто задержаться в Норвегии еще на один фильм. Для закрепления, так сказать, материала.


— Могли бы вы переехать в Скандинавию?


— Теоретически мог бы, да. Но только теоретически. Я наслаждался холодом во время съемок, но не знаю, смог бы я им наслаждаться постоянно много месяцев в году. Я слышал, там еще и лето иногда бывает, и вроде даже довольно теплое. Но я вот только что переехал в Португалию и, знаете, наверное, там пока останусь все же.




«Снеговик»


— Зачем вам эта Португалия? Там слишком тепло и приятно.


— Согласен, но придется помучиться пока. Мне нравятся португальцы, их погода, еда и океан. Вино тоже неплохое. Даже в столичном Лиссабоне жизненный темп намного более расслабленный, чем в Лондоне. Также приятно, что там я хожу по улицам, и всем на меня плевать. Возможно потому, что там солнце светит круглый год, и когда ты ходишь в головном уборе и очках, ты не выглядишь маньяком. А вот попробуй погулять так в Лондоне под дождем. Все тут же думают, что ты или наркоман, который прячет красные глаза, или известный человек, который хочет оставаться инкогнито. Или и то, и другое.





Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.