Райан Джонсон: «У Чубакки не будет любовной сцены с R2-D2»

Райан Джонсон: «У Чубакки не будет любовной сцены с R2-D2»

Райан Джонсон / Фото: Getty Images


С Райаном Джонсоном мы познакомились на съемочной площадке фильма «Звездные войны: Последние джедаи» (репортаж оттуда читайте здесь). Джонсон, ужасно милый, дружелюбный и энергичный, в обеденный перерыв зашел поговорить с группой журналистов в один из павильонов студии Pinewood. Мы в это время общались с костюмерами и рассматривали развешанные по стенам рисунки и концепты, которые самого режиссера, похоже, привели даже в больший восторг, чем журналистов. Он начал радостно указывать на некоторые из них, временами припадая к картинкам и снимая очки.


— Очень странно видеть вот этот скетч. (Указывает на один из костюмов на стене.) Это концепт в самой ранней стадии разработки. С тех пор мы на его основе не просто соорудили финальную версию костюма, но даже успели снять целую сцену. Так что смотреть на эти скетчи сейчас — это все равно что возвращаться назад во времени. Удивительно, что очень многое из этих первоначальных набросков в итоге оказалось в финальных версиях. Вот, например, приглядитесь к этим фотографиям, которые послужили нашим дизайнерам отправными точками. Вроде бы тут гигантская мешанина всего на свете, но художник по костюмам буквально отовсюду повыдергивал необходимые элементы. Обычно, когда наши дизайнеры думают над костюмами, декорациями или внешним видом существ, они собирают огромное количество вдохновляющих изображений, начиная с книг по искусству и фотографий, и уже там проводят отсев. Сначала им надо выбрать, в каком направлении двигаться. Это как ехать на машине: сперва надо определиться с шоссе, а потом уже с рядом. Процесс долгий и непростой.




На съемках фильма «Звездные войны: Последние джедаи»


— Все три ваших предыдущих фильма очень разные. Общее между ними — это разве что Джозеф Гордон-Левитт, сыгравший и в «Кирпиче», и в «Петле времени». Как вам опыт работы над этими проектами пригодился в случае с «Последними джедаями»?


— А вот не знаю, пока трудно сказать. Когда снимаешь кино, тем более если ты еще и сам пишешь сценарий, до финишной черты идти как минимум четыре года. Так что с каждым новым фильмом передо мной не стоит вопрос того, как я могу использовать наработанный опыт. Скорее наоборот, как я могу забыть обо всем, что было раньше, и сделать нечто абсолютно другое, чего от меня никто не ждет. И только потом, когда я начинаю работу над новым проектом, где-то на середине вдруг понимаю, что, каким бы другим он ни казался на бумаге, на деле я все равно делаю одну и ту же фигню. И так раз за разом.




На съемках фильма «Петля времени»


— Наверное, это называется режиссерским почерком?


— Я очень хочу свой почерк, но не уверен, что он у меня уже есть и вообще когда-нибудь будет. Не всем так везет. Может, после «Звездных войн» появится, кто знает? Пока я не могу на это кино взглянуть достаточно отстраненно, чтобы судить о том, насколько оно похоже на мои предыдущие работы. И насколько отличается. Конечно же, этот проект для меня очень важен. Я, как и многие из нас, могу рассказать скучную историю о том, как я любил «Звездные войны» с самого детства. Ну а кто не любил? Это становится таким общим местом, что даже упоминать как-то неловко. Правда, в моем случае эта любовь в меньшей степени относилась непосредственно к фильмам. В моем детстве еще не было DVD, поэтому если, посмотрев хороший фильм, мы хотели повторить, то нам приходилось либо снова покупать билет, либо сидеть и ждать, пока фильм покажут по ТВ много месяцев спустя. Так что для меня «Звездные войны» моей юности — это не столько фильмы, сколько игрушки. С этими игрушками я настолько сросся, что про них придумывал разные истории и снимал у себя в голове свои первые фильмы. Можно сказать, что герои моих первых воображаемых фильмов были теми же самыми персонажами, а действие их происходило именно в мире «Звездных войн». Думаю, многие люди моего поколения были связаны с этой франшизой через игрушки даже больше, чем через сами фильмы. А теперь мне представилась возможность поиграть с теми же фигурками, но только в натуральную величину.




На съемках фильма «Звездные войны: Последние джедаи»


— Все логично. Выросли вы, выросли и ваши игрушки.


— Точно, но тут заложено намного больше смысла. Я как-то это очень небрежно сформулировал, несколько обесценив то, что здесь сейчас происходит. Как будто мне больше ничего не надо, кроме как поиграть в свои старые игрушки. На самом деле у меня с этой вселенной в период становления личности образовалась мощная эмоциональная связь. «Звездные войны» — главная сказка моей юности, поэтому очень странным, непростым и увлекательным оказался процесс восстановления этой самой эмоциональной связи в уже зрелом возрасте.


— Вот вы говорите, что сможете только в ретроспективе понять, насколько этот фильм стоит отдельно от остальных в вашем резюме. Но вам самому в процессе работы что-то казалось кардинально другим? Ведь невозможно найти другой такой же крупный проект, это предел по части масштаба.


— Знаете, я заметил одну странную особенность. Мой самый первый фильм «Кирпич» был снят всего за 450 тыс. долларов и 19 дней. Это очень мало даже для такого скромного проекта. Второй мой фильм, «Братья Блум», стоил уже 17 миллионов. И я думал, что это будет совсем другой мир — мир большого кино и оскаровских лауреатов (исполнители главных ролей — Эдриан Броуди и Рэйчел Вайс к тому времени уже оба были обладателями премии киноакадемии — Прим. КиноПоиска). Но я прибыл на площадку и ошалел от того, что там все оказалось точно так же, как на съемках моего первого фильма. В конце концов, все, что у тебя есть, — это камера, несколько актеров, попытка создать сцену и органично вплести ее в историю, которая бы увлекала аудиторию. Схема и задачи везде примерно одинаковые. То же самое было, когда я перешел к «Петле времени» с еще большим бюджетом. И я думал: ну вот, теперь тут есть спецэффекты и Брюс Уиллис, теперь-то уж точно все будет по-другому! Ничего подобного. И, знаете, мне пора уже, наверное, перестать удивляться этому, но даже в «Звездных войнах» все то же самое. Я понимаю, что это звучит невероятно. Я бы и сам не поверил, если бы мне кто-то сказал, что съемки «Кирпича» ничем не отличаются от съемок «Звездных войн». Но когда мы на площадке, ощущения ровно такие же, как и на съемках фильма за 450 тысяч. Есть я, есть мой оператор Стив (Стив Йедлин, с которым Джонсон снял все свои фильмы — Прим. КиноПоиска), есть набор классных актеров, и мы все пытаемся понять, как лучше сделать нашу работу. И так кадр за кадром, фильм за фильмом.




На съемках фильма «Звездные войны: Последние джедаи»


— Да, но раньше у вас в распоряжении были ваши персонажи, вы их сами создали с нуля. Сейчас же вам в руки упали герои, которых иначе как культовыми не назовешь.


— Это правда. И все же в процессе написания сценария я понял две важные вещи. Во-первых, какими бы культовыми эти персонажи ни были, мне надо было придумать, что с ними делать дальше. Финал «Пробуждения силы» позволял вести их в любом направлении. Само собой, мне надо было выбрать это направление, и от этого зависело, как тот или иной персонаж будет развиваться и вообще меняться. По сути дела этот процесс ничем не отличается от того, когда я сижу и думаю, что мне делать с персонажем, которого я лично создал с нуля. Поэтому в какой-то момент мне просто пришлось признать, что Люк, Лея, Чубакка и прочие перестали быть народным достоянием, а перешли ко мне в руки. Это дикая мысль, но это так. Во-вторых (и это тоже будет звучать довольно дико), даже когда создаешь персонажа с нуля, тебе все равно не кажется, что ты его выдумываешь на ровном месте. Это все равно что знакомиться с новым человеком и постепенно его узнавать. Да, со стороны кажется, что это и вправду должно быть легче, когда персонажи уже существуют и тебе надо просто определиться с вектором их развития. Я, возможно, очень по-дурацки объясняю, но с точки зрения творческого процесса это ничем не отличается от создания персонажей с нуля.




На съемках фильма «Звездные войны: Последние джедаи»


— Да нет, почему же, все хорошо вы объясняете. Кстати, для «Петли времени» вы записали специальную аудиодорожку с вашими комментариями, которую можно было слушать в кинотеатрах во время просмотра фильма. Может, и тут что-то подобное хотите сделать (напомним, что интервью бралось в 2016-м — Прим. КиноПоиска)?


— Я с удовольствием. Disney и Lucasfilm на это тоже смотрят положительно, они вообще открыты для всяких сумасшедших идей. Но все же в случае с чем-то настолько масштабным идею с комментарием в кино не так легко провернуть. Не представляю, что люди пошли бы на «Звездные войны» и включали при этом дорожку с моим комментарием в своих телефонах. Если только они не пришли на фильм в кино в третий или четвертый раз. Гарантирую, впрочем, что этот комментарий точно появится на носителях.


— Расскажите поподробнее про открытость Disney и Lucasfilm сумасшедшим идеям. Они вам дали карт-бланш и позволили делать что угодно?


— Да, это какая-то устрашающая степень свободы. Меня пугает и восхищает, насколько легко и без проблем они доверили мне эту огромную махину. Конечно, они указали бы мне на дверь, если бы я пришел к ним и сказал, что все главные герои погибают в первые пять минут, а у Чубакки есть любовная сцена с R2-D2.




На съемках фильма «Звездные войны: Последние джедаи»


— Наверняка кто-то многое бы отдал, чтобы это увидеть.


— Не придется, потому что я все же держал себя в руках. Так и запишите. Спойлер: у Чубакки не будет любовной сцены с R2-D2! Но в то же время мы не боялись рисковать в этом фильме. Мы толкали свои идеи в разных направлениях, раздвигали границы, ходили по тонкому льду. К чести Lucasfilm и Disney они никогда не настаивали ни на чем, и это еще одна причина, почему работа над «Звездными войнами» была настолько схожей с работой над моими другими фильмами. Я взялся за проект с одним единственным желанием — сделать отличный фильм из вселенной «Звездных войн». Это то, что лично мне принесло бы невероятную радость. То есть нельзя сказать, что я пришел, потирая руки и думая, что сейчас подомну под себя всю франшизу, саботирую ее по полной программе. В мои намерения входило сделать что-то, что мне казалось бы правильным в этой ситуации. Конечно, мои взгляды на правильное не всегда совпадают со взглядами студии. Но они махнули на меня рукой и позволили делать мне свое дело, как будто на счету не сотни миллионов, а все те же 450 тысяч. Свобода в рамках студийной системы — это самый ценный вид свободы.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.