Резо и Лео Габриадзе о фильме «Знаешь, мама, где я был?», Ленине и Феллини

Резо и Лео Габриадзе о фильме «Знаешь, мама, где я был?», Ленине и Феллини

Леван Габриадзе / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска


26 апреля в российский прокат вышел полнометражный анимационный фильм Лео Габриадзе «Знаешь, мама, где я был?», снятый по устным рассказам его отца — грузинского художника, писателя, режиссера и сценариста Резо Габриадзе («Мимино», «Кин-дза-дза!»), который в последние десятилетия известен как руководитель Тбилисского театра марионеток. В этой удивительной истории о жизни в послевоенном Кутаиси реальные факты перемешиваются с фантазиями и снами десятилетнего Резо, где он летает на истребителе, получает выволочку от Сталина и Ленина за опоздания в школу и пишет признания в любви самой красивой женщине города.


КиноПоиск поговорил с Резо и Лео Габриадзе об их фильме.


— Почему сюжет ленты охватывает преимущественно послевоенные годы?


Резо: Первые послевоенные годы совпали с моим детством. Я вспоминаю детство.


Лео: Когда мы начали монтировать монолог Резо, то поняли, что большее число его рассказов касается именно той эпохи. Вторая причина — мне очень нравятся в кино и литературе истории взросления, начиная с «Приключений Тома Сойера». Они бывают интересны и детям, которые ставят себя на место героев, и взрослым — те начинают вспоминать свое детство. Эти истории Резо рассказывал мне в моем детстве — надо же чем-то отвлечь ребенка, иначе он что-нибудь разобьет. Я до сих пор помню эмоции, которые испытывал, слушая эти смешные и грустные рассказы. А грусть Резо бывает не простая, а светлая.




Резо Габриадзе / «Знаешь, мама, где я был?»


Этот фильм — наша попытка донести их до зрителей максимально адекватно, без вмешательства в сами рассказы. Ориентиром для нас послужили рукотворные спектакли Резо, поставленные в Тбилисском театре марионеток. У его кукол и анимационной техники перекладки есть что-то общее — в обоих случаях герои условные. У кукол и анимации нет никакого лишнего багажа (в отличие от актеров, чья публичная сторона жизни может отвлекать зрителей от их персонажей). Они в чистом виде передают те образы, которые содержится в рассказах Резо.


— Лео, вы сначала записали монолог Резо, а потом стали думать, как его экранизировать, или наоборот?


Лео: У нас не было готового сценария, только устные рассказы — основа, с которой мы работали. Вместе с монтажером Машей Лихачевой мы сложили из них одну историю, потом попросили отца нарисовать каждого героя, реквизит, декорации, натуру, а затем все раскрасили и анимировали.


— Лео, трудно было уговорить Резо поделиться этими историями?


Лео: Резо не шоумен, он стеснительный человек, но умеет увлекательно что-то рассказывать своим друзьям. Мы постарались воссоздать это ощущение на площадке, позвали его друзей, художников. В фильме часто слышен закадровый смех — это как раз группа поддержки смеялась. Мы не смогли вычистить его из звуковой дорожки, а потом как-то сами привыкли к этому хихиканью и оставили в фильме.


— Резо, что вы можете сказать о стиле работы вашего режиссера Лео?


Резо: Работать с ним очень трудно. Он как режиссер снял два фильма в Америке. Он очень требовательный. Он режиссер нового поколения. Работать с ним было сложно, но увлекательно.





— Как долго шла работа над картиной?


Лео: От идеи до воплощения прошло больше 20 лет, в течение которых, конечно, были длительные перерывы. В начале 1990-х я записал все эти истории на видеокамеру, чтобы ничего не забыть, а Резо тогда даже нарисовал каких-то героев. Это была первая попытка.


Где-то шесть-семь лет назад в студии «Базелевс» (это мастерская Тимура Бекмамбетова, где он пробует все, что его интересует в разных жанрах кино, я работаю там уже около 20 лет) мы с отцом обсуждали постановку спектакля «Рамона». В этот момент в комнату вошел Тимур, послушал нас, сказал, что это очень интересно и что сейчас он пришлет операторов. А если мой отец слышит слово «оператор» — все, сразу паника. Мы хотели сделать фильм, как Резо делает спектакль, отсняли много интересного материала, но все равно разговор по душам не получился. Резо любит все делать втихаря, у него свой метод, нефотогеничный.


И вот тогда я вспомнил те рассказы. Мы снова сняли Резо на камеру. В итоге эти записи лежали у меня в шкафу в кабинете еще три года, потому что в это время я начал делать «Убрать из друзей» — ленту в формате screenlife. Я на несколько лет погрузился в абсолютно новую историю. Тема картины всегда очень важна: если вы занимаетесь хоррором, то приходится смотреть фильмы ужасов, постоянно бояться, искать что-то страшное. Когда из солнечного Лос-Анджелеса, из этих страхов мы вернулись в Москву к работе над «Знаешь, мама, где я был?», я почувствовал себя так, как будто дома оказался. Это был самый счастливый производственный процесс, самый приятный в моей жизни. К тому же фильм анимационный, не надо было бегать с матюгальником по морозу. Все оказалось родным и близким, похожим на производство кукольного театра.


— Лео, вы в первый раз работали с таким личным материалом?


Лео: Да, все-таки легче, когда сам придумываешь героев и что-то про них рассказываешь. А тут я снимал отца, который рассказывает про бабушек-дедушек, про себя. Причем он не всегда рисует себя в таком победоносном стиле. Его много били, обижали, но это как раз и воспитало характер. Если ребенка в детстве как следует испугать, у него фантазия потом развивается — это еще Хичкок доказал. Не бойтесь пугать детей, проигрывайте им все роли в сказках, особенно волков и медведей, драматизируйте ситуации.




«Знаешь, мама, где я был?»


— Резо, почему ваш герой, как замечают Сталин и Ленин, «ни разу не пришел вовремя в школу»?


Резо: Бывало, что в школу я приходил вовремя. Чаще, чем опаздывал. Они были ко мне несправедливы. Что же касается опоздания, меня много чего задерживало в дороге, например два муравья, бегущих по трубе, а третий — наоборот. Или воробей, смотрящий на пустую банку.


— Кстати, что это за персонаж — маленький Ленин, который вылезает из груди большого Ленина?


Лео: У Ленина на груди висит орден Ленина, и этот маленький — тот самый, который бывает изображен на нем. Он с характером. С большим еще можно договориться, а с маленьким — нет, он резкий очень, он знает, как воспитать мальчика. Он чуть-чуть более озлобленный, но, наверное, и у него есть своя правда.


— Как вы думаете, почему Сталин в последние годы все чаще возвращается на экран («Смерть Сталина», «Диван Сталина» и т. д.)?


Резо: Я совсем не о Сталине писал как о главном герое. Он эпизодический герой вместе с тем маленьким Лениным, который живет в ордене Ленина. Перечисленные вами фильмы я не видел и ничего вам не могу сказать.




«Знаешь, мама, где я был?»


— Тот приквартированный немец, который провел канализацию в дом вашего деда и бабушки, — реальный человек или собирательный образ?


Резо: Немецких пленных я встречал очень много в моей молодости. Они заполнили весь город, и мне трудно сейчас разобраться в них.


— Почему в снах маленького Резо главный враг — это Гитлер?


Резо: Это, наверное, влияние книг, брошюр, карикатур, кинофильмов тех лет, которые влияли на нас, детей.


— Прижилась ли после смерти вашего деда традиция грозить гигантским фаллосом небесам во время дождя?


Резо: Дедушка вскоре умер, а фаллос ушел на дрова. Он это действие привез откуда-то с Востока, из плена, в котором он находился два-три года.


— Один из драматичных моментов фильма — кража самоката у маленького Резо. Вам удалось потом выяснить, кто это сделал?


Резо: Это могли быть хулиганы Татуия, Куку, Фезуия (от школы ФЗО) или беспризорный Бондо. Если кто-то из них жив, дай Бог им спокойной старости. Я встречал их во взрослом возрасте — замечательные мужики-работяги.


— Как сложилась судьба библиотечной крысы Ипполита? Эта линия в фильме, к сожалению, в какой-то момент обрывается.


Резо: Я не знаю. Надеюсь, она скончалась своей смертью. Встречи наши были эпизодическими, и у меня в дальнейшем не было времени проследить ее сложную подпольную жизнь.


— Остались еще какие-то истории, которые не попали в фильм?


Лео: Была история, как Резо в первый раз в возрасте 21 года ощутил теплоту и нежность первого объятия с девушкой. Случилось это на Красной площади. Он был тогда студентом, без денег, поэтому решил пригласить девушку посмотреть на Ленина — пойти в Мавзолей. Там внутри стоял офицер, который предупреждал всех входящих: «Осторожно, лестница!» В темноте его не было видно, поэтому это всегда звучало неожиданно. И в тот момент, когда наша героиня вдруг услышала из мрака Мавзолея «Осторожно, лестница!», она испугалась и обняла Резо. Этот момент ему запомнился на всю жизнь.




Леван Габриадзе на премьере фильма «Знаешь, мама, где я был?» / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска


— Резо, почему в какой-то момент вы ушли из кино и создали театр марионеток? Ваш рассказ в фильме, к сожалению, не дает ответов на этот вопрос.


Резо: Моя жизнь в кино закончилась, потому что я по профессии художник. Я учился у трех художников — скульптора Мизандари, живописцев и театральных художников Такаишвили и Мирзашвили. После кино я вернулся к себе, стал снова художником. Во время работы в театре марионеток у меня появилась возможность работать с таким великолепным режиссером, как Георгий Данелия, с которым меня связывали не только фильмы, но и долгая и теплая дружба. Поэтому «Кин-дза-дза» и «Паспорт» написаны не в ущерб театру или живописи. Они, наоборот, обогатили меня.


Лео: Если вы помните мультфильм Федора Хитрука, то знаете, что сценарист не самая благодарная профессия. Сценарист всегда зависит от решений других людей. У отца был период, когда он жил в гостинице в Москве и писал воображаемые письма от имени Федерико Феллини к его жене Джульетте Мазине. Там были такие истории, что во Второй мировой войне наши войска освободили Италию, так что теперь она тоже наша республика. И вот Феллини приезжает в Москву сдавать фильмы в Госкино и пишет Мазине письма, где Резо озвучивал свои переживания тех лет, мол, надо в Риме двухкомнатную квартиру продать, потому что тут, в Москве, можно взять другую в новом микрорайоне, а потом и маму сюда перевезем. Эти письма брали за душу, ими и закончилась кинокарьера Резо.


— Лео, вы бывали в тех местах, где происходит действие фильма?


Лео: Да, я бывал. Это в Цхалтубо. Дом бабушки и дедушки не сохранился, так как был собран из одолженных досок, но земля есть, маленький кусочек у нас остался. Мы как раз собираемся в мае поехать туда после грузинской премьеры фильма. Она состоится в Кутаиси на том самом Белом мосту, с которого отец любил плеваться. Он специально сделал для этого литературный перевод фильма на грузинский, который мы записали для новой версии.




«Знаешь, мама, где я был?»


— Будет ли продолжение фильма?


Резо: Вряд ли. Мне 82 года. Кино — это дело молодое, в котором нужны энергия и страсть создать фильм. Я стар для кино.


Лео: Материалы есть, но рисунков, правда, нет. Посмотрим, как получится.



Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.