Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Технический блеск», «сюжетная убогость», «эффект наркотика» и другие выражения, которыми описывали фильмы Джорджа Лукаса в СССР.

После знакомства с феноменом «Звездных войн» советская кинокритика прошла в смешанном порядке первые четыре стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия. Рассказывая советским зрителям о фильмах, которые те никогда не видели, отечественные обозреватели, изучавшие мировой кинопроцесс на закрытых показах и западных кинофестивалях, подробно и с большим количеством ошибок пересказывали сюжеты трилогии Лукаса (понятие «спойлер» им было еще неведомо), негодовали, осмысляли явление и, наконец, сожалели о загубленном таланте режиссера. Последняя стадия — принятие фильма — наступила тогда, когда их мнение уже было никому не интересно, в эпоху видеосалонов и выхода первой части в советский прокат в 1990 году (впрочем, к тому моменту многие зрители смогли познакомиться с фильмом благодаря видеопиратству и кассетам VHS, которые выездные граждане привозили в СССР из заграничных командировок). Мы собрали наиболее интересные и курьезные замечания советских кинокритиков о «Звездных войнах», сохранив оригинальное написание имен и названий, использованное в источниках цитат.

Отрицание: Ошибки и спойлеры

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Нынешним летом американские кинотеатры захлестнула новая волна „кинопсихоза“. По сообщению печати, фильм американского режиссера Джорджа Люкаса „Война звезд“ побивает все рекорды кассовых сборов. Итак, на смену „нечистой силе“, массовым катастрофам и гигантским акулам на американский экран пришли ужасы поистине космического масштаба — чудовищные тираны, терроризирующие нашу Галактику. Борьбу с ними ведут герои фильма — некая круглолицая принцесса, деревенский юноша, старый рыцарь Круглого стола, человек-обезьяна и два робота. Один из них, громадный позолоченный робот Трипио, наделен человеческой речью, другой, Арту-Дету, похож на автомобиль и изъясняется „звездными“ сигналами» (Ю. Варшавская, «Космические кинокомиксы», «Литературная газета», 1977).

«„Давным-давно в далекой галактике будущего“, — читаем мы вступительный титр, настраиваясь тем самым на интонацию современной сказки. И она тут же развертывается во всем своем техническом блеске и сюжетной убогости. Люк отправляется к Бену, тот, подобно доброму волшебнику, наделяет молодого человека сверхъестественной жизненной силой, и оба они бросаются спасать чудесную Лейю Органу. На космической бирже труда наши доблестные герои нанимают, словно извозчика, звездного аса Хэна Соло вместе с его кораблем и верным слугой, обезьяноподобным Чубакой, и вылетают в сторону имперской межгалактической станции, где томится в плену принцесса. Враги, разумеется, не дремлют, а чинят всяческие козни. Их стан возглавляют два зловещих персонажа — Дарт Ведер, не расстающийся с рогатым шлемом, делающим его похожим на дьявола, и широкополым черным плащом мефистофелевского толка, и Мофф Таркин, угрюмый аскет в полувоенном френче, на котором, как наградные планки, размещены клавиши телекса» (Е. Карцева, «Голливуд: Контрасты 70-х», 1987).

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Насыщенную событиями фабулу ленты можно было бы пересказывать долго — на экране постоянно происходит что-нибудь необычное. Особенно эффектно поставлен финальный поединок Люка и Дарта Вейдера на лазерных мечах, в котором Скайуокер одерживает верх над... своим отцом. Оказывается, оба они из древнего рыцарского рода джидай, и, прежде чем испустить дух, Дарт решает помириться со своим отпрыском, видимо, сожалея о том, что превратности „политической жизни“ галактики развели их судьбы на галактические расстояния» (Н. Савицкий, «На разных полюсах», «Искусство кино», 1984).

«Во всех сериях поочередно возникают фантастические животные, кошмарные чудища, полчища облаченных в устрашающие доспехи воинов на фоне помпезных декораций, кудесники, живые мумии. Есть и космические мафиози, и мудрые гномы с шестью причудливыми пальцами на руках и ослиными ушами на головах, обладающие магической силой мыслью поднимать из болот засосанные тиной межпланетные корабли. Такой же мистической силой владели Кеноби и Вейдер, ей обучается Лук Скайуокер, а все персонажи вместо приветствия произносят как заклинание: „Да не оставит вас сила“» (А. Кукаркин, «Буржуазная массовая культура», 1985).

«Для пущего устрашения обывателя создатели фильма пускают в ход самое совершенное оружие — лазерный луч, которым герои картины сражаются, как рапирой. На экране то и дело возникают кошмарные чудовища: человек-ящерица, гномы без лиц, живая мумия, голова которой усеяна резиновыми трубками, фантастические животные. Массовый зритель охотно „клюет“ на подобные образчики „искусства“, чтобы потом, выйдя из зала, почувствовать, что за его пределами все-таки спокойнее» (Ю. Варшавская, «Космические кинокомиксы», «Литературная газета», 1977).

«Что касается искусства, его нет ни в этих лентах, ни в других. Дж. Лукас в сущности перенес вестерн, гангстерский жанр и фильм ужасов в галактические пространства» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984).

Гнев: Империя зла и антисоветизм

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Показательно, как „фабрика грез“ умело прячет под маской развлекательности фантастических боевиков свои пропагандистские цели. Советский журналист Ю. Комов описывает переполох, который вызвало появление в газете „Советская Россия“ статьи „Космический разбойник“ о последних боевиках Голливуда. Газеты, теле- и радиостанции возмущенно комментировали эту статью. Им не нравилось, что в советской публикации была выявлена идеологическая подоплека космической фантастики. Фактически в советской прессе прямо было сказано о том, что американское кино приучает зрителей на материале войн в космосе к допустимости реальной войны (и на земле, и в космосе). При этом подразумевается, что для США эти войны останутся без последствий» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984) .

«Фильмы типа „Звездных войн“ не безобидны. Развлекательной подачей фантастических сюжетов они не только обеспечивают кассовый сбор, но вместе с тем исподволь готовят американского обывателя к спокойному восприятию катастроф, к мысли о том, что война — это совсем нестрашно, даже если она „звездная“» (И. Кокарев, «США в зеркале голливудского экрана», 1985).

«Если созвучие имен — Дарт Ведер и Дар Ветер (человек коммунистического будущего из всемирно известного романа Ивана Ефремова „Туманность Андромеды“) — можно счесть случайным совпадением, то помощник главного злодея наделен куда более определенными чертами. У него русифицированная фамилия Таркин, а его внешний вид и одежда уже вполне явственно напоминают о коварных большевиках, какими они часто выглядят в антисоветских фильмах. У массы американцев существует устоявшееся благодаря тем же фильмам и книгам подобного толка представление о Сибири как об огромном заснеженном пространстве. И точно такое пространство фигурирует в картине „Империя наносит ответный удар“ в качестве территории, принадлежащей врагам доблестного Люка Скайуокера и прекрасной принцессы. А в третьей ленте „Возвращение джидая“ имперские войска одеты в форму, похожую на военное обмундирование одной из социалистических стран. Именно на „Звезде смерти“, где дислоцированы эти полчища, изобретают оружие, грозящее уничтожением всего живого. В данном случае намек действует сильнее, чем открытое указание» (Е. Карцева, «Голливуд: Контрасты 70-х», 1987).

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Вовсе не исключено, что на Западе в условиях антикоммунистической истерии „черная звезда“, местонахождение которой однозначно определено вступительным титром „Давным-давно в далекой галактике“, может представляться массовой аудитории как центр „мирового коммунизма“ — „империи зла“, по известной формулировке президента США. Такая трактовка получает поддержку в телевизионной продукции и кинолентах, где в сходных космических приключениях злодеями впрямую выступают агенты КГБ, а защитниками „невинности“ — стопроцентные американцы из ЦРУ» (К. Разлогов, «Конвейер грез и психологическая война», 1986).

«С жанровой точки зрения эти фильмы представляют собой гигантскую мешанину всего, что было когда-либо накоплено западным кино в области феерического зрелища. На сей раз все это слито в новом жанре, который можно условно назвать „космической оперой“, хотя и без пения. Эта война-опера напоминает бредовые песнопения, сложенные некогда муссолиниевским трубадуром, итальянским поэтом-фашистом Филиппо Маринетти [Его] патетически кощунственную трескотню можно почти дословно, лишь с некоторыми коррективами (Маринетти не знал о возможности создания космических кораблей и лазерных лучей), отнести к характеристике „звездных войн“, как они изображены на экране Джорджем Лукасом» (Г. Капралов, «Западный кинематограф. Супермены и люди», 1987).

Торг: Осмысление и новые трактовки

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Было бы натяжкой вычитывать буквально тот или иной политический смысл в этом в полном смысле слова „сказочном“ фильме. Скорее, политический смысл носит само функционирование „Звездных войн“ и подобных лент в системе воздействия произведений буржуазной „массовой культуры“ на многомиллионную зрительскую аудиторию. Причина все та же — отвлечь зрителей от тяжелых раздумий о мире, их окружающем, увести человека, живущего в обстановке экономического и духовного кризиса, в выдуманный мир» (В. Баскаков, «В ритме времени», 1983).

«Только с позиций социологии не объяснишь успех „Звездных войн“, как далеко не все объясняет и определение „сказка“. Возможно, с этого фильма начинается новый жанр или вид кино, к которому приложимы многие традиционные определения, но каждое с оговорками или дополнениями. „Звездные войны“ можно назвать сказкой, и это будет закономерно, однако придется добавить, что, хотя здесь и использованы едва ли не все элементы, это все же отнюдь не народная сказка, для которой свойственны оптимизм и непоколебимая вера в будущее. У „Звездных войн“ другой эффект — эффект наркотика, другая, более „скромная“ цель — развлечь и отвлечь зрителя от реальности» (Р. Соболев, «Кино и комиксы», сборник «Мифы и реальность. Зарубежное кино сегодня», 1981).

«Не хотелось бы, чтобы, познакомившись с комментарием к „Возвращению джидай“, читатель решил, будто автор этих заметок не любит зрелищное кино или считает его чем-то второсортным. Киноискусство не зря иногда называют светописью: зрелищность — его имманентная черта. Если же в фильме отсутствует это качество, значит, строго говоря, нам предлагают уже не кино, а нечто иное, напоминающее его только способом регистрации изображения и звука» (Н. Савицкий, «На разных полюсах», «Искусство кино», 1984).

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»
Советская афиша, подготовленная к официальному выходу фильма в прокат в 1990 году

«Звездная эпопея Лукаса — апофеоз примитивной символики, помпезной декоративности и незаурядной изобретательности специалистов по комбинированным съемкам в сочетании с довольно примитивным сюжетом, изобилующим нелепостями. Но главная мысль прочитывается в ней вполне отчетливо. Война в природе людей и будет сопровождать человечество на всех этапах его существования. Только стальные мечи сменяются лазерными, а сами методы ведения войны становятся еще более изощренными» (Л. Мельвиль, «Борьба идей на мировом экране», 1985).

«За внешней фабульной простотой фильма можно, впрочем, разглядеть и архетипичность его персонажей. В нем нет главного героя, ибо каждый из ведущих персонажей может претендовать на его место. При таком подходе к загадке феноменального кассового успеха фильма выходит, что „Кеноби — это герой эпоса, Люк — романтический герой, Соло (с его „меньшим братом“ Чубеккой) — мелодраматический герой, роботы — сатирические архетипы“. Все героические характеры втянуты в борьбу духовных, психических сил против абсолютно механистической, одномерной технологии. И притягательность „Звездных войн“ в том и заключается, что не телекинез или ясновидение, а древняя, таинственная власть архетипа увлекает зрителя дидактической силой сюжета и заставляет верить в будущее» (И. Кокарев, «США на пороге 80-х: Голливуд и политика», 1987).

Депрессия: Плач по таланту Лукаса

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Показательна эволюция Дж. Лукаса. Начав как мастер психологически точных наблюдений о молодежи 50-х годов („Американские граффити“, 1973), создав „Звездные войны“ (1977), он открыто перешел к коммерческой продукции, к эксплуатации угрожающего галактического шоу. Ясно, что где говорит большой бизнес, там искусство молчит. Режиссер, очевидно, надеялся, что можно совместить доллар и искусство. Эта затея, естественно, провалилась» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984).

«Не хочется верить, что его [„Звездные войны“] поставил такой неординарный, более того, талантливый режиссер, как Джордж Лукас. И трюковая изобретательность, и появление комической пары роботов, подобранных по принципу Пата и Паташона, и высокая техника съемки, и беспроигрышные приемы, заимствованные то у вестерна, то у костюмного фильма приключений, выглядят как вставные номера. Сколько раз уже герой и героиня, предварительно поцеловавшись, летели на длинном канате по диагонали экрана. Теперь это проделывают Люк и Лейя. Можно на минуту развлечься, разглядывая забавные маски посетителей космического салуна или инопланетное животное, роль которого исполняет слон с наклеенной шерстью и прикрепленными к голове рогами. Однако тут же вслед за этим снова становится скучно. Коммерческий успех превратил Лукаса в типично голливудского продюсера-дельца, эксплуатирующего единожды найденное, до тех пор пока оно приносит прибыль, хотя бы и бесконечно» (Е. Карцева, «Голливуд: контрасты 70-х», 1987).

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»
Джордж Лукас на съемочной площадке четвертого эпизода «Звездных войн»

«[Джордж Лукас] не первый и, видимо, не последний из тех западных кинематографистов, которые пытаются убить одним выстрелом двух зайцев или, точнее, жить в двух измерениях: делать кассовые, коммерческие ленты и с их помощью финансировать серьезные фильмы. Но тот, кто вступает в сделку с Мефистофелем, вынужден продать ему свою душу. Невозможно ставить порнографические фильмы, а затем оплачивать ими картины о большой любви. Невозможно ставить человеконенавистнические фильмы, а затем оплачивать ими картины о гуманизме. Невозможно потому, что создателя, пытающегося даже из лучших побуждений играть на нескольких досках, настигает творческая эрозия, его талант разъедает цинизм, его слово теряет вес, а он сам — моральный кредит у зрителя. Джордж Лукас хорошо осознает опасность, которая подстерегает его на пути к заветным цементным плитам голливудского „Китайского театра“. Недаром он решил отстраниться как режиссер от работы над новыми сериями „Войны звезд“. „Войны звезд 2“ будет ставить Ирвин Кершнер, а сам Лукас, „если все будет о’кэй“, как он замечает с иронической улыбкой, вернется к галактической теме лишь на десятой серии, то есть через двадцать с лишним лет, во все том же символическом 2001 году» (М. Стуруа, «Звезды Лукаса и других», «Советская культура», 1978).

Принятие: Добро пожаловать!

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Сколько всего написали о фильме „Звездные войны“ режиссера Джорджа Лукаса! Фильм обвиняли в пропаганде жестокости и насилия, а приглядевшись, сообразили, что страсти кипят вокруг самой что ни на есть детской сказки. В которой эдакий Джонушка-дурачок освобождает принцессу, защитницу угнетенных, из лап злодея Кощея, а помогает молодой паре совсем уж типичный добрый волшебник. Смотришь это и вспоминаешь читаные-перечитаные „Три мушкетера“. Там тоже дрались отчаянно, и трупов было вволю, но никто же не обвинит французского писателя в пропаганде насилия» (В. Гаков, «Четыре путешествия на машине времени: научная фантастика и ее предвидения», 1983).

«Вот уж действительно лучше поздно, чем никогда. Пятнадцать лет назад американский режиссер Джордж Лукас снял фильм, который взбудоражил миллионы зрителей, а сегодня он прибыл наконец к нам. Знаменитые „Звездные войны“. Фантастические „Звездные войны“. Невероятные „Звездные войны“. С космическими пиратами, роботами, астронавтами, чудовищами. С суперэффектами, головокружительными трюками, приводившими в изумление даже искушенных по этой части кинематографистов и зрителей. С извечной борьбой Добра и Зла даже там, в межгалактических просторах» («Экран детям», 1991).

Источник
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.